— Долго объяснять. Тащи сюда Идальго.
— Я не спешу. Как же Джевелс?
— Не хочу о ней разговаривать. Исчерпала она все лимиты. Я много на что закрывал глаза.
— Ясно, сейчас приведу.
Поворачиваюсь в сторону Оли и шагаю к ней. Она настолько поглощена наблюдениями за лошадью, что совсем не обращает внимания на мои шаги и даже не замечает, что я стою за её спиной.
— Нравится?
— Да, я люблю лошадей.
— Ты когда-нибудь ездила верхом?
— Нет. У нас негде.
Мы одновременно поворачиваем головы в сторону, откуда слышится цокот копыт. Вот он, мой красавец. Чёрная блестящая шерсть, длинная волнистая грива и хвост — мой Идальго. Оля уже забыла о белой лошади, которая занимала всё её внимание. Идальго явно интересует её больше.
— Отпусти его, Джаред. Идальго!
Зову его, он до сих пор помнит меня. Услышав своё имя, вороной конь ускоряет шаг и рысью продвигается ко мне. Тыкается мордой мне в грудь и часто фыркает. Запускаю руки в его гриву и хлопаю его по длинной изогнутой шее.
— Здравствуй, мой хороший. Я думал, он меня забудет.
— Лошадь никогда не забывает своего хозяина, а уж тем более если он сам её объездил.
Рыженькая восторженно замерла на месте и не отводит глаз от коня. Там есть на что смотреть. Я бы с удовольствием прокатился, но не знаю, как Идальго отреагирует на Ольгу.
— Иди сюда.
Аккуратно беру Олю за руку, выпрямив ладонь, кладу её на морду Идальго. Конь замирает, как и зеленоглазая любительница лошадей. Мой конь не сильно любит общество других людей. Его никто не мог объездить, вороной был диким, надеть на него седло смог только я. Он настороженно относится ко всем людям и почти никого к себе не подпускает.
Идальго делает шаг к Ольге и сильнее упирается носом в её ладонь. Удивительно, она нравится даже моей лошади, которая никогда не подпускала к себе посторонних людей. Даже отец не смог получить расположение моего вороного товарища.
Она плавно гладит его ладонью по морде, внимательно глядя в большие чёрные, как ночь, глаза коня, а он в свою очередь обнюхивает её. Было бы интересно посмотреть, подпустит он её к седлу или нет, но я не могу так рисковать. Не хочу, чтобы он сбросил её со спины.
— А чья эта белая лошадь?
— Это у нас Кайла лошадь. Принц на белом коне, прости Господи.
Мы с моей спутницей от души хохочем над шуткой Джареда.
— Интересно, чем же заведует этот «принц»?
— Я бы сказал, но боюсь впасть в немилость… Вдруг навоз за королевским конём убирать не дадут? Как я тогда жить-то вообще буду?
— Пусть сам приходит и убирает.
— Знаешь, он сюда заходит, своей надменной рожей светит, а мне прям так и хочется его этим светильником в навоз окунуть.
— Заодно напомнишь ему, откуда он вылез в люди.
— У, сделай с ним такое, как же. Тут вони от него будет больше, чем от всех коней вместе взятых.
— Да, — от души смеюсь. Джаред всегда переводил всё в шутку, — весело у тебя тут я смотрю.
— Это точно. Может, хоть прокатишься на нём?
— А Олю я куда дену?
— Ага, значит девушка у нас — Оля. Ничего не говоришь, а мне теперь догадывайся! Да с собой бери верхом.
Если рыженькая сядет в седло со мной, то точно ничего не случиться, Идальго меня никогда не скинет. Беру всё необходимое и седлаю коня. Нет, мне определённо надо время от времени ездить в седле. Я уже забыл, как закреплять ремни и как регулировать стремена.
С горем пополам завершаю всю подготовку. Сначала надо сесть самому, а потом посадить Ольгу сзади. Одним отточенным движением сажусь в седло, располагаюсь поудобнее и, убедившись в том, что конь спокоен, начинаю затаскивать в седло Олю.
— Держаться тут не за что, придётся за меня. Обхвати мою талию. — Она прижимается ко мне сзади, и по спине сам не знаю отчего бегут мурашки. — Да, вот так. Ничего не пугайся, главное — держись крепко. Готова?
— Да.
Что ж, за Олю можно не переживать, она вцепилась в меня мёртвой хваткой и удобно расположилась в седле. Пришпориваю коня, и мы выходим с конюшни на ипподром. Сделаем пару кружков по стадиону и заедем обратно, я не хочу долго гонять Идальго и Олю. Им надо привыкнуть друг к другу.
С шага на стадионе я перехожу в рысь. Олины руки лежат на моей талии, её живот прижимается к моей спине, и я изнемогаю. Ловлю себя на мысли, что мне это нравится. Бью Идальго под бока и перехожу на галоп, зеленоглазая сильнее вжимается в меня.
— Всё нормально? Если хочешь, можно поехать медленнее.
— Нет, всё нормально.
У неё радостный голос, как у маленького ребёнка, которому подарили новую игрушку. Постепенно она ослабляет хватку на моей талии, возвращаясь к изначальной. Идальго рвётся в бег, он явно соскучился по нашим вылазкам.
Завершаю прокат и загоняю его в конюшню, потом слезаю с коня и осторожно снимаю Ольгу. Зелёные огоньки, ещё утром такие печальные, сейчас полны озорных искр и радости. Хорошо, что я вывел её из Штаба, что привёл сюда. Она хоть немного отдохнёт от стен и забудется хотя бы на пару часов.
Мы выходим с конюшни и нарезаем несколько кругов вокруг здания. Надо сказать, что он огромный. Сидим под деревом на траве и обсуждаем наш сегодняшний прокат. Оля тараторит без умолку обо всём, что было с нами за сегодня с таким восторгом и радостью. Даже если отец и узнает, что я вывел её из Штаба и задаст мне по первое число, я буду знать, за что получаю. За счастье в этих зелёных глазах, за то, что хотя бы ненадолго она может почувствовать себя относительно свободной от этих давящих стен.
Возвращаемся в покои к обеду, делаем перевязку, и я наскоро жарю нам яичницу. Её рукам надо отдохнуть и зажить, поэтому пока еда на мне, что, кстати говоря, печально, потому что готовить я не умею.
После обеда мы разговариваем до самой ночи. Кексы с молоком служат нам ужином. Очередная перевязка, которая занимает достаточно много времени — и мы уже ложимся спать.
Из моей головы не выходит наша поездка, то, как она прижималась ко мне, и то, что я чувствовал в тот момент. Скорость, удовольствие и ответственность за неё. Я никогда такого не чувствовал до сегодняшнего дня. Теряю нить мыслей и проваливаюсь в сон.
========== XXII Глава ==========
За окном льёт дождь, звонко обивая свой ритм. Под такую колыбельную даже глаза открывать не хочется. Оля уже не спит, минут пять назад я слышал, как она шмыгнула с кровати и тихонько зашагала в кухню. Скорее всего, ставит чайник. Ей нельзя готовить… Надо поднимать свою задницу.
— Рик, просыпайся. У нас в холодильнике пусто.
— Пусто? Ты точно уверена?
— Да. Там остались только яйца, колбаса и сыр.
— Посмотри ещё раз, там должны быть мыши, — бормочу я сквозь сон.
— Какие мыши?
Разлепляю заспанные глаза и внимательно смотрю на Ольгу удивлёнными глазами.
— Как какие? Павшие голодной смертью!
— Я серьёзно. Нам нечем завтракать.
— Ты же сказала, что там есть яйца.
— Если тебе на завтрак хватит одного яйца, то да, у нас есть чем раздразнить аппетит.
Чёрт, надо было вчера заказать продукты. Теперь придётся импровизировать.
— У меня есть мысль. Мы можем поспать ещё полчасика, а потом сходить в столовую.
— Я хочу есть.
Она складывает руки на груди и забавно надувает губки, как маленькая капризная девчонка. Улыбаюсь — хочешь ты того или нет, Рик, тебе придётся встать. Капризы женщин и детей надо выполнять вовремя.
— Ладно, я встаю.
Пинками, грязными ругательствами и силой воли, которой не так много, как хотелось бы, заставляю себя встать с кровати и потопать в сторону ванной. Интересно, как отреагируют окружающие на появление Ольги? Вряд ли положительно. Несмотря на то что она гражданская, она всё равно чужая здесь. Иностранцев в Штабе недолюбливают.
Одеваюсь в брюки и рубашку, в конце концов, хоть я и в небольшом отпуске, но выглядеть должен внушительно. Всё-таки статус обязывает. Оля в тех же джинсах и майке, которые я дал ей в первый день взамен её вещей. Надо купить ей нормальные вещи. Она девушка и не должна ходить в тряпках.