— Нравится?
— Нормально.
— Если не нравится, то не пей.
— Нравится.
Я наклоняюсь к Оле и губами практически касаюсь её уха. Мой шёпот обжигает ей кожу, она легонько вздрагивает, как только я начинаю говорить.
— Только не злоупотребляй.
Договорив, я сразу отстраняюсь от неё и, хитро прищурившись, смотрю на неё. Она положительно кивает в ответ на мои слова и принимается за салат. Её щёки пылают, она не знает, куда спрятать взгляд, мои действия явно были для неё неожиданностью. Мне нравится её реакция.
Официант не обманул, буквально через десять минут на стол опускается горячее ароматное мясо и рыба. Мы съедаем всё, за исключением салата: он остаётся практически нетронутым.
— Наели калорий? Пошли сжигать жиры, ребятки!
Встаю с места и подаю руку Оле. Она вцепляется в мою ладонь мёртвой хваткой и неотступно следует за мной; держу пари, она уже не раз пожалела, что пошла с нами.
На танцполе, кажется, даже яблоку негде упасть, но мы находим пустующий уголок сцены и сливаемся с окружающей толпой. Потихоньку приходим в движение, с каждой минутой всё больше и больше отдаваясь музыке. Рыженькая постепенно свыкается с таким количеством людей, после полутора месяцев проведённых ею взаперти привыкнуть к толпе сложно, но она справляется.
Она восхитительно двигается. Попадая точно в такт музыке, она покачивает бёдрами, плавно двигается в разноцветных лучах прожекторов. Её кожа в свете огней кажется шёлковой и соблазнительно смуглой. Облако рыжих волос становится похожим на языки необузданного пламени, зелёные глаза колдовски поблёскивают. Она великолепна. Ловлю себя на мысли, что не могу отвести от неё взгляд, я прикован к ней, как и мужская половина танцпола. Одни косятся в её сторону, иные вообще замерли и просто наблюдают за ней.
Вся она кажется эфемерной, нереальной. Каждая часть её тела играет свою роль, сливаясь с музыкой воедино, отбивая единый с ней ритм. Отчаянно борюсь с желанием подойти к ней и прикоснуться. Из последних сил расставляю мысли по местам. Что со мной? Мне хочется подойти к ней, дотронуться, впиться в её алые губы поцелуем, спрятать ото всех зевак подальше.
Что это может быть? Ведь так не относятся к друзьям. Мне абсолютно плевать, что на Каина уже пускают слюнки вон те пять девчонок, и мне категорически не нравится, что стадо мужиков буквально раздевает Олю глазами. Я теряюсь в своих мыслях, наблюдая за ней. Она — живое пламя, заполнившее всю сцену, одним лёгким движением вытеснив с поля всех главных обольстительниц клуба. Мне надо обдумать это. Признаться честно, тараканы, только что посетившие мой и без того шальной разум, здорово меня пугают.
Взмыленные, подобно коням в конце спринта, мы возвращаемся за свой столик. Каин уже строит глазки одной девушке, а Оля заметно повеселела — и только я один шуршу в своих думах. Разливаю водку по рюмкам, и мы пьём за то, что все мы здесь сегодня собрались.
Ритмичные клубные хиты, бухающие в колонках, уступают место медленной и мелодичной музыке. Диджей объявляет медленный танец. Может, пригласить Олю? А что в этом плохого? Станцуем с ней — и всё, больше же ничего не будет. Замечательно, просто танец. Отлично, надо сказать.
Только я собираюсь открыть рот, как вездесущий Девингем вскакивает со своего места, словно ужаленный, протягивает Ольге руку и тоном полным официальности и этикета задаёт вопрос:
— Могу я пригласить вас на танец, Леди?
Оля бросает на меня короткий печальный взгляд, улыбается Каину и даёт положительный ответ. Рыженькая буквально плывёт к танцполу, а мой друг козликом скачет за ней, именно козликом, иначе я не могу его назвать в данной ситуации. Этот взгляд. Она ждала приглашения от меня. Мерзкий Девингем. Он всё испортил. Ненавижу.
Он кладёт свои грабли на её тонкую талию и притягивает её к себе, а я буквально готов взорваться. Я хочу одного — чтобы он немедленно убрал от неё свои руки и больше даже не пытался до неё дотронуться. Наливаю себе стопку и, не закусывая, отправляю беленькую вслед за предшественницами в надежде затушить гнев. Ещё бы пара секунд, и я бы успел, но нет, ему же не терпится! Здесь полный клуб девушек, а ему понадобилась именно Оля. Гад. Я тебе это припомню, Каин.
Опустошаю ещё одну рюмку. Он приник к ней и кружится по сцене. Олины ладони лежат на его плечах. Иуда что-то говорит ей, а та смеётся. Внутри скребутся кошки. Там должен быть я, я должен обнимать её за талию, рассказывать ей что то, прижимать её к себе.
Выпиваю ещё одну рюмку. Так нельзя, надо останавливаться, иначе я окосею и свалюсь под стол, оставив этих голубков наедине. Песня заканчивается, и Каин выделывает перед Олей реверанс, целуя её правую руку. Гадёныш, кто тебе позволил целовать её? Зеленоглазая остаётся на сцене, а Девингем, улыбаясь до ушей и светясь как лампа, вприпрыжку несётся к столику. Натягиваю на лицо улыбку, как бы мне хотелось вместо неё вмазать ему хорошенько и вырубить эту лампочку.
— Почему она осталась там?
— Да пусть танцует, мы же приглядываем. Слушай, она обалденно танцует! А пахнет как, мм… как цветок.
— Заткнись, Девингем.
— С тобой всё нормально? Ты чего такой агрессивный?
— Ничего, просто замолкни.
— Ты из-за танца?
— Нет. За китайских мишек-панд переживаю!
— Погоди-ка… Ты что, ревнуешь?
Каин смотрит на меня ошарашенными глазами и постепенно расплывается в улыбке. Ревную… А ведь он прав. Это действительно так и называется. Но почему? Неужели? О нет!
— Точно! Ревнуешь! С ума сойти, Рик! Она тебе нравится, да? Ничего себе… Да ты втрескался!
— Замолчи!
— Почему? Правда глаза колет?
— Просто заткнись, пожалуйста, и не ори на весь клуб!
— Да это же здорово! У тебя появится девушка!
— Ничего у меня не появится.
— Почему нет?
— Она мне не нравится, она просто моя подруга!
— Из-за просто подруги так не бесятся! Кого ты обманываешь? Меня? Я знаю тебя. Она тебе нравится, Рик, ты можешь обманывать кого угодно, кроме себя!
— Если ты сейчас же не замолчишь, я тебе врежу!
— Ну, давай!
Только я открываю рот, чтобы ответить на выпад Каина, как до моих ушей доносится крик. Я машинально поворачиваю голову в сторону сцены и впадаю в секундный ступор. Кричала Оля — она в лапах какого-то пьяного ублюдка, колотит его кулачками в грудь, но безуспешно. Он прижимает её к себе и лезет целоваться. Не помня себя, я вскакиваю с места и стрелой несусь к сцене. Я убью его.
Долетев до места, вытаскиваю Олю из его клешней и прячу за свою спину. Она дрожит, зелёные глаза полны страха и паники. Расчленяю этого быка взглядом и мысленно сжигаю его останки, развеивая их по ветру. Никому не позволю домогаться до Оли.
— Пошёл вон, парень, это моя цыпочка.
— Лучше молчи, иначе я убью тебя, мразь.
— Я размажу тебя по сцене, мелочь.
Он намного крупнее меня, по небритым щекам гуляют желваки, карие глаза полны ненависти и застланы алкогольной пеленой. Я разорву его, даже не напрягаясь. Мы разговаривали по-английски, а Оля обеспокоенно суетится за моей спиной, я крепко схватил её за руку и не выпускаю из импровизированного укрытия. Диджей заглушил музыку, все увлечённо наблюдают за нашей стычкой, я готов вот-вот сорваться с места. Оля словно чувствует нарастающее напряжение.
— Рик, пожалуйста, не надо, давай уйдём, не надо.
Она еле слышно жалобно пищит за моей спиной, я чувствую только, как она вцепилась в мою ладонь. Представляю её большие умоляющие глаза… Нет, я накостыляю этому хаму, и только после этого мы уйдём.
— Ну что, герой, чего замялся? Или страшно?
Я поворачиваю голову к Оле и медленно, тоном, не терпящим препирательств, буквально по слогам говорю ей:
— Даже не вздумай лезть и пытаться нас разнять. Стой рядом с Каином и никуда от него не отходи. Поняла?
— Рик, пожалуйста!..
— Оля!
— Хорошо…
Я чувствую, как она всхлипывает. Рыженькая послушно шагает к Каину, не сводя с меня взгляда печальных глаз, полных слёз. Это животное ответит мне за её слёзы, за то, что посмело дотронуться до неё.