Когда она появляется передо мной в белой блузе испанского покроя, чёрном корсете и джинсах, я буквально схожу с ума. Каждая линия её стройного тела подчёркнута и приковывает к себе взгляд. Лишившись дара речи, просто смотрю на неё, стараясь впитать в память каждую деталь и каждую чёрточку. Эдакая дерзкая ковбойка, разбивающая сердца воздыхателей одним щелчком кнута. Мужская половина бутика оторвалась от своих девушек и разглядывает Олю, я начинаю вскипать. Им никто не разрешал на неё пялиться!
— Ну как?
— Превосходно! Что там ещё осталось?
— Это последнее, я уже всё перемеряла.
— Отлично, иди переодевайся.
Улыбнувшись, она ныряет в примерочную, и все тут же возвращаются к своим делам. Жалкие бабники.
Вхожу в примерочную и отмечаю, что кучка обмелела, но всё же вещей мы выбрали много. Отлично, и что самое приятное, она не протестовала больше ни секунды. Не видя дороги, шагаю к кассе и выгружаю весь Олин гардероб. Все ошарашенно смотрят на нас, включая и кассира, видимо, в таких масштабах здесь мало кто отоваривается.
Расплачиваюсь, и мы продвигаемся к салону косметики. Оля долго и придирчиво растушёвывает помаду по руке, рассматривает флакончики с лаками для волос, внимательно изучает тени и всевозможные виды туши. Кажется, выбранной косметики хватит, чтобы разрисовать полштаба.
Завершив весь наш эпичный поход по магазинам, мы заходим в кафе и перекусываем лёгкими салатами.
— Подумай ещё раз, мы точно купили всё, что тебе нужно?
— Да. Вещи купили, косметику купили. Больше и нечего вроде.
— Тогда обедаем и выдвигаемся в сторону дома.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что здорово провели время. И за вещи.
— Забудь о вещах, считай, что это подарок. Крохотная благодарность за твою заботу и компанию.
— Ничего себе крохотная…
— Да, именно такая.
Подмигиваю ей и улыбаюсь. Зелёные глаза начинают искрить от заполняющего их веселья и озорства. Эта ответная улыбка… Отец прав, Каин прав, все вокруг чёрт подери правы. В ней что-то есть, и это что-то заставляет сердце биться чаще, сводит меня с ума. Эта фигура заставляет меня думать о неприличном. Доверчивые глаза останавливают и отрезвляют, алые губы нестерпимо манят к себе, а медные волосы полыхают всепоглощающим огнём. И я горю в нём. Этот огонь сжигает меня дотла. И каждый раз, вновь видя радость в её всё тех же наивных изумрудах, я восстаю из пепла.
Я должен задушить в себе это. Уничтожить все чувства, пока они не расползлись по сознанию. У меня нет на них права. Я потяну на дно нас обоих, сгублю её, если не остановлюсь. Буду до последнего сопротивляться, вырываться из этого сладкого и заманчивого плена. Бежать как можно дальше, в густую тьму, буду одиночкой, но не позволю себе погубить её. Я должен заглушить в себе это, пока не поздно, пока есть силы сопротивляться этим зарождающимся чувствам.
— Поехали?
— Угу.
Она идёт рядом со мной, а я героически несу кучу сумок, тщетно пытаясь не задевать людей объёмными пакетами. Что ж, план пошёл прахом, таким багажом кого хочешь снести можно. На парковке возле своих машин по кругу скачут разъярённые водители. Что за ересь здесь творится?
Машины надрывно верещат, брелки дистанционной сигнализации не срабатывают, а люди вокруг, не стесняясь в выражениях, кроют отборными ругательствами администрацию торгового центра. Здесь что-то нечисто. Рядом наверняка притаились угонщики с глушителями сигнализации, но вот зачем?
Подхожу к Ламборджини и жму на брелок — ноль эмоций, он не срабатывает, машина отказывается открываться.
— Что происходит?
— Чья-то машина, видимо, уже поехала кататься с другими людьми.
— В смысле?
— Это глушитель сигнализации — попросту говоря, «Глушилка», — здесь работают угонщики.
— Мы не сможем уехать?
— Пока они не выключат свою шарманку — вряд ли. Здесь у всех такая проблема.
Ставлю сумки рядом с багажником и подхожу к водительской двери; дёргаю за ручку, но тщетно, машина начинает оглушать округу пронзительным писком сигнализации. Надо её открыть, но как — большой вопрос. Безрезультатно жму на кнопки брелка, в итоге приходится, наплевав на визг сопротивляющейся сигнализации, открыть водительскую дверь ключом. Таким же образом открываю и багажник, сложив туда все купленные вещи, закрываю его и пытаюсь завести мотор. Всё в точности так же, как и у остальных.
По близости стоит только одна заведённая машина — чёрный БМВ Х6. Странно, завестись сейчас он не мог, а значит, и вовсе не глушил мотор. Но почему? Может, они знают о том, что здесь работает глушилка? Тогда надо понимать, что это и есть те самые угонщики. Мне хорошо видно двух мужчин, сидящих на передних сидениях, они пристально наблюдают за Ламборджини и мной, изредка отвлекаясь на Олю. А вот этот факт меня уже совсем не радует.
Они все будто на одно лицо, больше похожи на корейцев или китайцев — честно говоря, никогда не мог их различить. Что, если это вовсе не угонщики, а шпионы чужой организации и нужен им я? Умеешь же ты вляпаться, Рик.
— Оля, садись в машину, я оставлю тебе ключи. Закрой все двери изнутри и не вздумай оттуда высовываться, чтобы бы ни случилось, поняла? Я пойду за администрацией торгового центра, пусть решают этот вопрос.
— Хорошо.
Она садится на водительское сидение и закрывает двери; проконтролировав процесс, я нарочито быстро начинаю шагать в сторону здания. Из двери БМВ выходят двое и направляются за мной. Чёрт подери, я угадал. Они следят за мной.
Стараюсь затеряться в толпе, смешиваюсь с пёстрой массой беззаботных людей и двигаюсь к уголку администрации. Они не решатся предпринять действия здесь, значит, я могу быть спокойным, а вот дальше…
Постучавшись, вхожу внутрь и прошу администрацию разобраться, мои новоявленные друзья вваливаются следом за мной буквально через пару минут и говорят администрации то же самое, что и я. Пользуясь болтливостью начальника охраны, оставляю корейцев китайской наружности болтать с ним, а сам несусь к машине. Если это действительно шпионы, а не моя воспалённая фантазия, то они опасны в первую очередь для Оли, которая осталась в машине одна. Я должен как можно быстрее смыться отсюда.
Выхожу из дверей и с облегчением замечаю, что машины начинают потихоньку разъезжаться. Глушилка не работает — значит, нужно действовать быстро, пока они торчат в кабинете охраны. Бегу к машине; не дожидаясь сигнала, Оля открывает двери и ошарашено смотрит на меня.
— Нет времени объяснять, быстро садись в машину!
Она растерянно кивает, но выполняет мой приказ максимально быстро; завожу машину и, вжав в пол педаль газа, вырываюсь с парковки. Я видел, как преследователи запрыгнули в машину, но БМВ априори медленнее Ламборджини, я смогу оторваться.
— Что происходит?
— Видишь ту БМВ?
— Да.
— Это шпионы, я не знаю, на какую разведку они пашут, но они едут за нами и нам нужно оторваться, иначе всё может кончится визитом в чужой Штаб разведки!
— С чего ты взял, что они шпионы?
— Они пасут меня! Я пошёл в магазин — двое из них пошли за мной и не выпускали меня из виду, их машина — единственная на всей парковке была с заведённым мотором, а значит, глушилка была у них! И сейчас они едут целенаправленно за нами! Всё? Или ещё доказательства нужны?
— Как они нас нашли?
— Я сам бы хотел это узнать!
На самом деле — хороший вопрос. Как они вышли на нас, как догадались, что это моя машина? Не могли же они вести нас от самого Штаба, я бы заметил. Вряд ли они смогли найти нас сами, случайно. Значит, это было целенаправленно. Знать, когда я выйду в город, они не могли, выходит, им кто-то любезно подсказал. Но кто мог направить на мой след чужую разведку? Джейсон…
Как я сразу не подумал? Больше некому. Но как он мог об этом узнать? Каин ни сном ни духом о том, что я собрался в город, всё их паршивое семейство, и Джевелс в том числе, я сегодня не видел. Пропуска. Мой и Олин пропуска отметились на КПП. Найт просто повёрнут на контроле и постоянно проверяет, кто куда уходит и по каким причинам! Вот картинка и сложилась воедино. Паскуда, молись, чтобы я не вернулся, иначе я устрою тебе адскую жизнь.