— Джейсон.
— Думаешь, он им подсказал?
— Это месть за то, что Кайл отчаливает в Конго.
— Значит…
— Значит, что?
— Он рассчитывает на то, что они тебя убьют!
А вот об этом я не подумал. Конечно, им проще меня убить, чем доставлять в свою страну. Вжимаю педаль в пол и чувствую, как скорость притесняет меня к сиденью. Для X6 машина двигается неестественно быстро, у них что там, двигатель от реактивного самолёта стоит?
— Они совсем не отстают.
Оля неутешительно качает головой и постоянно наблюдает за преследователями. Я отключился от них, мне некогда смотреть в зеркала, этим занимается рыженькая. Слежу за дорогой и не сбавляю бешеную скорость. Остановиться — значит погибнуть, я должен выжать всё, что могу.
Если остановлюсь, то от нас с ней не оставят и мокрого места; ещё чего доброго и вовсе зароют где-нибудь под деревцем и поминай как звали. Курсы экстремального вождения не прошли даром, даже на такой скорости я чувствую сцепление с дорогой и спокойно управляю автомобилем. А ведь отец просил не гонять.
Гонка не ослабевает, они уже открыто преследуют нас и, не сбавляя темп, сидят на хвосте Венено. В итоге и они, и мы всё равно придём к одному. Погоня продолжается до тех пор, пока в машине есть топливо. Если мне повезёт и у них бензин закончится раньше, то я смогу хотя бы затеряться, а если я сойду с дистанции первым, то мы с Олей погибли.
========== XXIX Глава ==========
Лавирую между машин под оглушительный визг тормозов и гудки, БМВ проделывает то же самое и ни на сантиметр не отдаляется от корпуса Венено. Как я ни пытался сбросить их с хвоста – не вышло. Мешался с потоком машин, резко срывался в другой ряд, подрезал гражданских так, чтобы они стали преградой на пути преследователей, но не смог. Они умело обходят все препятствия, словно привязанные ко мне. Кажется, что они предугадывают каждый мой ход.
Чувствую себя загнанным гепардом, развивающим максимальную скорость и теряя остатки безопасности во имя спасения. На соседнем сидении Оля постоянно наблюдает за ними в боковое зеркало и нервно теребит пальцами ремень безопасности. В первые полчаса она пыталась смотреть на дорогу, но потом напрочь забыла об этой идее. Такая скорость для неё слишком велика, когда я подрезаю или перестраиваюсь, она инстинктивно пытается ударить по педали тормоза, которой нет под ногами. В России, насколько я слышал, все машины с левым рулём, а потому она не может привыкнуть к несколько иному положению вещей так быстро.
Задумывался ли я когда-то о собственной смерти так рьяно, как сейчас? Нет, у меня не было для этого поводов. Даже услышав разговор Найта и Смит, я не был настолько выбит из колеи. А здесь я в ловушке.
Что будет, если я погибну? Ничего, пустота. Отца убедят в моей гибели, никто даже и не подумает, что к этому причастен Найт. Раз так, то моё тело непременно оставят здесь, в машине, или заботливо положат рядом с ней. Ведь отцу потребуются доказательства. Мой бедный отец, такая новость совсем раздавит его.
Он снова замкнётся, уйдёт в себя и будет молча уничтожать себя изнутри, пока Найты будут пировать на моей могиле. Они сместят отца, и что тогда? Хорошо, если они просто выбросят его из Штаба, а что, если убьют вслед за мной? Никто не сможет его защитить, никто не сможет дать этим шакалам отпор за него. Они не преминут возможностью уничтожить наш род полностью, ради собственного тщеславия и проклятого статуса.
Оля, эта милая рыжая девчонка, погибнет из-за меня. Они заботливо положат рядом её бездыханное тело. Или, может, они просто заберут её, и Джевелс осуществит то, о чём говорила Кайлу. В любом случае она умрёт, так же как и я. Моя бедная малышка. Разве мало она вытерпела за всё это время, мало страдала? Смит уничтожит Ольгу только за то, что та спутала ей все карты, что появилась благодаря её возлюбленному не в том месте и не в то время.
Ким, хрупкая суетливая женщина, заменившая мне мать. Её тоже не пожалеют. Уничтожат вслед за всеми нами, да и захочет ли она сама жить, после гибели отца? Вряд ли. Она расплатится этим коршунам жизнью только за то, что любила. За то, во что верила и кого оберегала.
Я должен жить. Должен, чёрт подери, выбраться из этого дерьма. Единственный залог жизни отца, Ольги и Ким – моя жизнь. Не позволю навредить им, до последнего удара сердца буду защищать и оберегать их троих. Я должен вернуться, у меня просто нет выбора.
В салоне машины напряжённая тишина, Оля молча копается в собственных мыслях, а я пытаюсь думать о спасении. Нужно что-то делать, игра в кошки-мышки может длиться долго, а действия нужно предпринимать немедленно.
Нервничаю и постоянно поглядываю в зеркало заднего вида. Глаза преследователей полны щенячьей радости борзых, которые получат косточку от хозяина за загнанного кролика. Ловушка, и я почти угодил в капкан. Залог моей поимки – время и топливо, которое всё ещё плещется в бензобаке.
Ловушка… Что, если подстроить её им? Но что я могу сделать? Сидя в своей машине и летя на бешеной скорости, я не смогу устроить засаду. Отец. Надо позвонить ему. Он что-нибудь придумает, так он будет знать, что меня выследили, что всё это неспроста и подстроено кем-то.
— Оля, набери номер отца, — протягивая разблокированную трубку, говорю я. - сами мы из этого не выпутаемся.
— Диктуй.
Проговариваю ей номер, рыженькая старательно вводит его в мобильный и жмёт кнопку вызова. Забираю телефон из её рук и ставлю его в специальную
подставку, теперь голос отца будет слышен на весь салон, и я смогу, не отвлекаясь от дороги, объяснить ему всю ситуацию от начала и до конца.
— Слушаю, Рик.
— У меня для тебя есть две новости: хорошая и плохая, пойдём по классике, с какой начать?
— Что случилось?
— Ничего особенного, если не брать во внимание то, что за твоим сыном, на скорости триста километров в час, гонится БМВ Х6 до отказа набитая корейцами, китайцами или японцами, их сам чёрт не разберёт! Они все на одно лицо!
— Как это произошло?
— Я не знаю. Они пасли меня от самого торгового центра. На стоянке они включили глушилку и ждали, пока я выйду. Посадил Ольгу в машину и сходил к администрации здания. Когда вернулся, глушилка уже не работала. Заподозрил их, на всей стоянке только у их машины был заведён мотор. Рванул со стоянки, а они за мной. Я уже два часа пытаюсь скинуть их с хвоста, но не могу. Они слишком резвые!
— В какую сторону ты двигаешься?
— Знаешь, у меня, к сожалению, нет под рукой компаса, и я не могу тебе ответить на этот вопрос!
— Ты прекрасно знаешь о чём я! По какой трассе вы едете?
— По шестьдесят шестой трассе.
— Езжай вперёд. Дальше будет разветвление, крупной дорогой пойдёт новая ветка трассы, а одноколейной – старая ветка. Тебе нужно свернуть на старую. Там пусто, машин почти не бывает, там мы вас примем. По бензину дотянешь?
— Наверное… Не знаю.
Я сникаю, на самом деле, шансы ничтожно малы. До этого участка трассы ещё далеко, а бензина осталось не так много. Голос отца такой обеспокоенный, периодически вздрагивает, а вопрос полон надежды. Наверняка он сразу же после разговора вылетит из своего кабинета, мобилизует чуть ли не пол Штаба и сам примчится ко мне на помощь.
Если бы ты знал, отец, как мне сейчас страшно. Я никогда так не боялся, как сейчас. И не за себя, я боюсь потерять тебя, Ольгу, Ким - всё, что так дорого и близко. Из-за меня разрушится всё, что столько лет строилось непосильным трудом праотцев. Боюсь, что эти твари не пожалеют вас и друг за другом уложат в могилу в след за мной. Это как цепная реакция, эффект домино: уйду я, разменяют и вас.
Чувствую, как внутри, где-то глубоко во мне, возвращается к жизни тот мальчишка, который ушёл в пустоту пятнадцать лет назад. Больше всего мне сейчас хочется оказаться рядом с отцом, быть уверенным в его поддержке, знать, что если что-то случится, то я хотя бы смогу попрощаться с ним.
Я сижу здесь, за рулём своей машины, разговариваю с отцом и думаю о том, как мне страшно. А думаю я об отце? Каково ему? Пока я мямлю в трубку и размышляю о том, как хорошо было бы спрятаться в Штабе, он изводится и не знает, за что ему хвататься. Вот ему сейчас действительно страшно и больно. Его сердце сейчас рвётся на куски, он не знает, куда ему деться и что делать.