— Отнеси её в комнату, замучилась девочка.
Отец снисходительно улыбается и смотрит на неё удивительно тепло. Если я доберусь до комнаты, то сюда уже не вернусь. Хочу упасть в кровать.
Желаю Райану и Ким спокойной ночи и, подхватив Олю на руки, иду в дом. В своей комнате сажаю боевую подругу в кресло, она просыпается. Бедная, сегодня она ещё ни разу нормально не поспала, вечно я её бужу. Снимаю покрывало с кровати и бросаю на стол. Сейчас не до порядка.
— Переодевайся и ложись, мне не принципиально на какой половине спать.
Забавно. Те же самые слова я сказал ей в наш первый день знакомства. Почему я так чётко помню ту ночь? Не знаю, и вряд ли смогу себе объяснить это явление. Она улыбается, видимо, то же вспомнила эти слова.
— Во что переодеваться?
Чёрт, точно. Сумки с её новыми вещами так и остались в багажнике форда, и идти за ними у меня уже просто нет сил. Придётся снова одолжить ей свою футболку. Теперь чувство дежавю полностью оправдано.
Протягиваю ей белую футболку. Задумчиво улыбаясь, она берёт её из моих рук и пристально разглядывает, словно в ней есть что-то особенное. Не дожидаясь просьбы, я отворачиваюсь и смиренно жду, когда она переоденется. Попутно сбрасываю с себя одежду и после разрешения Оли ныряю в кровать. Боже, как же хорошо.
Устраиваюсь на подушке поудобнее. Рыженькая натянула одеяло почти до самой макушки и сжалась под ним в комок, чувствую, как ткань передаёт дрожь. Протягиваю руку к ней: бархатная кожа по температуре скорее напоминает ледышку.
— Ничего себе, да ты совсем промёрзла.
— Не страшно, сейчас согреюсь.
Да у неё зуб на зуб не попадает, наверное, она ещё на улице замёрзла, там было достаточно прохладно, а здесь, раздевшись до одной лишь футболки и трусиков, замёрзла окончательно. Нужно как-то её погреть иначе она может заболеть.
Приподнимаю одеяло, раздвигая руки и смотрю на неё: сейчас она кажется совсем крошечной и беззащитной.
— Иди сюда.
Её глаза удивлённо ползут на лоб, а я не знаю какими пряниками заманить её к себе в объятья. Это единственная возможность согреть её быстро и качественно.
— Не бойся, я только погрею.
Она нерешительно ладонью тянется ко мне, в зелёных глазах опаска борется с любопытством. Когда холодная ручка касается моей груди, я собираю весь самоконтроль в кулак, главное не поморщиться, не хочу спугнуть её. Она как маленькая недоверчивая птичка тянется к предмету любопытства, но боится подойти совсем близко.
Постепенно она вся оказывается в моих объятиях. Холод её рук жалит кожу, но мне всё равно, я улыбаюсь до ушей. Благо, она этого не видит. Одну её ладонь кладу на свой бок, вторую подсовываю под шею, так они будут согреваться быстрее. Сплетаю её ноги со своими. Левая рука в данном случае служит ей подушкой, она уютно примостилась на ней и уткнулась носом в мою грудь, а я, в свою очередь, закопался в её кудри.
Несмотря на то, что она холодная, её близость греет меня откуда-то изнутри, пробуждает во мне странное ощущение спокойствия и тепла. Она засыпает почти моментально, а в след за ней, обрадованный, от чего не знаю сам, подобным раскладом, засыпаю и я.
========== XXX Глава ==========
Темно, любое движение гулким эхом рассыпается о стены. Липкий страх перед неизвестностью всё дальше расплывается по телу. Где я? Почему вокруг такая пустота? Слепящий свет разъедает тьму, режет глаза, наполняет воздух треском ламп. Постепенно восстанавливаю зрение, нужно подняться и осмотреться.
Как я мог оказаться в тренировочном зале Штаба? Ничего не понимаю. Все сектора пусты, яркий свет льётся с потолка, а тишина всё так же нависает непроницаемой громадой. Шагаю вперёд, надо разобраться со всем этим. Заглядываю за стойку с оружием и вновь никого не обнаруживаю.
— Эй! Наследничек!
Оборачиваюсь и вижу Кайла, откуда он взялся? Секунду назад зал был пуст, я не слышал ни шороха, ни звуков шагов. Отсвечивая могильно-ледяным блеском, в его руках сжаты две катаны, на лице расплылась шакалья ухмылка. Факт того, что я безоружен, безусловно, не красит обстановку.
Пячусь к стойке и снимаю оттуда две катаны, теперь шансы равны. Шаг, и мы начинаем кружиться с оружием в руках, пристально глядя друг другу в глаза. Как правило, в боях с катанами выживает только один, и всё это похоже на танго смерти. Ледники его глаз горят животной жаждой крови, полнятся победным заревом.
Один за другим нанося удары, он всё больше упивается обстановкой. Один за другим отклоняя нападки, я копаюсь в мыслях, тщетно пытаясь объяснить себе происходящее. Тишина, только шаги и лязганье стали, жаждущей хотя бы глотка крови. Всё слишком спокойно, бой идёт медленно, словно он тянет время, ждёт чего-то или наслаждается происходящим.
Из-за стрелкового сектора появляется Джейсон, сжимая в кулаке Глок. Пользуясь моим замешательством, Кайл бьёт ногой в грудь, и я падаю на бетонный участок пола между секторами. Поднимаюсь, младший Найт, уже ехидно улыбаясь, смотрит на меня с приличного расстояния, а Джейсон спускает курок.
Выстрел, усмирённый глушителем, тихая пуля, которой я не успеваю избежать. Вокруг всё словно в замедленной съёмке. Сжимаю руками живот. Боль огнём выжигает меня изнутри, рвёт всё на части. Чувствую, как вязкая кровь обагряет ладони, обдаёт жаром похолодевшую кожу.
Не в силах стоять на ногах, падаю на колени и молча смотрю на новую династию. Дверь зала резко открывается и в неё влетает отец, растерянный, испуганный и в тоже время разрываемый гневом. Нет, он должен уйти! Я не успеваю даже отреагировать, Джейсон стреляет точно в голову, Райан замертво валится на пол.
— Нет! Отец!
Забыв о собственном ранении, подпитываемым гневом и предсмертной агонией, собираюсь встать. Кайл смеётся в ответ на мои попытки, громко и надменно. Чувствую, как в спину вгрызается нож, легко вспарывая одежду и тело. Вскрикиваю. В зоне моей видимости появляется Каин. Пожимая плечами и радостно оскалившись, он говорит мне:
— Ничего личного, брат. Это деловой подход.
Договорив, предатель поворачивает голову в сторону доносящихся приглушённых криков, я инстинктивно, из последних сил поворачиваюсь туда же. Ольга. Нет.
Тонкие руки связаны за спиной, лицо влажное от слёз, словно её обливали водой. Рот ей зажали ладонью. Моя девочка. Она из последних сил старается вырваться из их рук, но разве может она совладать с двумя широкоплечими танками, каждый из которых может скрутить её в одиночку? Её оттаскивают куда-то в пустоту, в густую темноту, которая была здесь до начала всего.
Кричу её имя, надрывно, до исступления, но безответно. Эти твари упиваются своей победой, а я захлёбываюсь бессильным гневом, истекая кровью, ощущая наступающий на пятки холод. Чувствую, как чьи-то тонкие пальцы за подбородок поднимают моё лицо вверх. Джевелс.
Она целует меня в губы, при этом оставаясь за моей спиной, нагнувшись к моему лицу. Холодный металл касается кожи на шее, оставляя после себя лишь вспоротые раны. Острая боль, недостаток воздуха и удушающий смертельный поцелуй. Хватаюсь одной рукой за горло, стараясь закрыть хлещущую кровью рану. Хриплю, не в силах издать даже стона, захлёбываясь собственной кровью.
Брюнетка отходит к Кайлу, а я распластываюсь на полу, испуская последние остатки жизни. Она сделала это кинжалом, который я лично подарил ей на день рождения. Какая жестокая ирония. Чувствую, как пустота накатывает, отбирая последние силы, жизнь, едва державшаяся за израненное тело, отбросила все попытки задержаться и теперь покидает прежнюю обитель. Я закрываю глаза и не чувствую ничего, только пустоту и спокойствие. Я мёртв.
Резко распахиваю глаза, судорожно втягивая воздух полной грудью. Хватаюсь за шею, но не обнаруживаю на ней ничего, хотя место, по которому прошёлся во сне кинжал Джевелс, жжёт огнём.
Я в загородном доме, рядом спит Оля, это был просто кошмар. Ещё один чёртов кошмар за последнее время! Всё, что чувствовал, было во сне, но так явственно и чётко, словно наяву. Постепенно дыхание успокаивается и ошалевшие мысли перестают носиться вскачь. Надеюсь, этот сон не станет вещим, подобно первому.