Рассвет неуверенно начинает пробиваться сквозь занавески, освещая помещение тусклым мягким светом, таким характерным для начала осени. Рыженькая тихо посапывает, прижавшись к моей груди, обняв меня всем, чем только смогла. Погружённое в сон стройное тело, бархатной кожей касающееся моей груди, сводит меня с ума. Интересно было бы узнать, за какие такие заслуги, мне в руки угодила такая добрая и чистая девушка, как Оля.
Проигрывая сам себе схватку за схваткой, обвиваю рукой её талию и целую в макушку. Медленно прижимаю к себе крепче, вдыхая её запах, такой знакомый и родной. Её руки успокаивают меня. Рыжие волны, рассыпаясь тоненькими реками, накрывают часть её спины и простынь. Я никому не позволю дотронуться до неё, а уж тем более причинить ей вред. Уничтожу каждого, кто осмелится подумать о таком, и начну с Джевелс. Через неё можно будет здорово задеть Кайла.
Растворившись в её объятьях, я засыпаю снова. И на этот раз, мне не снится ничего.
— Подъём, голубки! Солнце в зените, сахарные плантации не паханные стоят!
Распахиваю глаза. Прекрасно, чёрт, просто, прекрасно! Отец стоит возле нашей кровати, нарочито грозно подбоченившись, а умилению Ким просто нет предела. С весёлой неделей тебя, Рик, ты вляпался уже с первых дней.
Оля медленно открывает глаза, возвращаясь к реальности. Колдовские глаза подёрнуты сонной пеленой, а расслабленное тело, сплетённое с моим, отказывается повиноваться её командам. Она растерянно моргает, пытаясь оценить сложившуюся обстановку, видимо, отец ещё не попал в её поле зрения.
— Боже, какие нежности. Ребят, давайте вы встанете, а? Ну, кушать уже хочется.
Моя соседка по койке-месту ошарашенно округляет глаза и стыдливо косится в сторону отца, напрасно пытаясь выпутаться из моих рук и одеяла, заливаясь краской до самых кончиков ушей. А это забавно. Она старательно пихает меня в грудь, отталкивая от себя, а я не уступаю. По факту, метаться поздно, они всё равно нас уже видели и подумали то, что им хочется.
Зеленоглазая уничтожающе смотрит на меня, а я начинаю смеяться, как последний идиот. Представляю, какую картинку увидел Отец, ему определённо понравилось. Ким, так, вообще, скорее всего, прокрутила в голове сценарий нашей свадьбы! Они непонимающе уставились на меня, а я продолжаю смеяться, до коликов в животе и слёз на глазах.
Прячу лицо под Олиными волосами, продолжая настырно держать её в объятьях. От чего мне так смешно? Сам не знаю, то ли от того, как они пялятся на меня, то ли от возможного хода мыслей Райана и Ким. Оля замерла и, фыркая от гнева, периодически пытается выдернуться. Это всё уже превращается не в обычный утренний подъём, а настоящую игру «Выпутайся, если сможешь».
— Ким, что было во вчерашней колбасе?
— В смысле?
— Экстази, кокс, героин?
— Райан!
— Что? Как ты мне тогда объяснишь вот это смеющееся до слёз с утра пораньше создание? Потрудись, товарищ доктор!
— Понятия не имею.
— Я сам могу! — отзываюсь на вопрос отца сквозь смех.
— Да что ты говоришь…
— Я просто представил, что вы там себе придумали! — вытираю слёзы с глаз. — Это не то, что вы подумали. Оля просто замёрзла ночью, а я её погрел, ну, мы так и заснули.
— Ладно, ладно. Сделаю вид, что поверил. Вставайте, замёрзшие и отогревающие. У нас много дел. Переодевайтесь и к столу.
Они выходят из комнаты, а Ольга смотрит на меня, как святая инквизиция на еретика. Чувствую, сейчас мне достанется не по-детски.
— Неужели так трудно было расцепить свои лапы, когда я тебя отпихивала?
— Да, ладно, брось, всё под контролем. Тем более отпираться было поздно, они всё равно уже всё видели.
— Одному Богу известно, о чём они подумали! Безумно стыдно…
— Не обращай внимание.
— Отпусти, надо одеваться.
— Да.
Разжимаю прежде сцепленные на её талии руки и чувствую, как теряю тепло, которое она давала мне своей близостью. Она сползает на край кровати и обувает на ноги свои потёртые босоножки. Надо принести из машины её вещи и наконец-то выкинуть это тряпьё в мусор.
— Спасибо, что погрел меня.
Она сидит ко мне спиной, я практически слышу её улыбку и сам свечусь как лампа. Я её погрел. Здорово. Правда, чувствую себя школьником, которому купили долгожданную игрушку, но это не так важно. Ей было тепло, и она была в моих руках — вот, что главное.
Выгружаю из багажника многочисленные пакеты и пробираясь к дому ловлю хитрый отцовский взгляд. Что? Сейчас-то что не так? Это же просто вещи. Фыркаю и скрываюсь за дверью небольшого, но уютного особняка. Оля копается в сумках и наконец, выуживает оттуда облегающий расшитый разноцветными нитями топ и белые тканевые шорты, даже не знаю, почему она в них так вцепилась: обычная, ничем не примечательна вещица. Долго и настойчиво она расчёсывает спутавшиеся за ночь локоны, а я рассовываю пакетики по всем щелям. Надо же содержать всё, хотя бы в видимом, порядке.
Солнце заливает весь участок земли, огороженный тяжёлой кирпичной стеной от всей окружающей суеты. Ночью всё было сокрыто от глаз Ольги непроглядной тьмой, да и сил на любопытство у неё уже не было, а сейчас она заинтересованно рассматривает всё вокруг.
Несмотря на привычку жить красиво, транжиря деньги, уплаченные нам за риск своей жизнью государством направо и налево, добротный кирпичный коттедж не переваливает отметку двух этажей, да и по площади он не особенно крупный. Дед, который в своё время выкупил этот участок и отстроил дом, любил размах как никто из нас. Оттого и дом вышел через чур помпезным, хоть и не крупногабаритным.
Земли у нас достаточно много, дорожки вымощены плиткой, а всё остальное засажено газоном и неприхотливыми многолетними цветами, не требующими за собой ухода. Деревянная огромная беседка, которую отец своими руками отстроил на спор с дедом. Помню, как таскал ему гвозди и молотки, наивно полагая, что вношу свой вклад в строительство.
Баня, которую изготавливали специально по заказу Райна. Видимо, учёба в России здорово на него повлияла, с тех пор он не признаёт сауны и прочую новомодную ересь. Огромные качели, на которых я просидел всё детство, как канарейка. Небольшой сарай, где сложено всё необходимое, в том числе и наши с отцом велосипеды. Раньше мы с ним любили намотать милю-другую.
В беседке стол уже накрыт, Ким хлопочет над чашками, а отец гордо восседает во главе всего. Мы садимся за стол: я напротив отца, а Оля напротив Ким, встретившись глазами с Райаном рыженькая снова краснеет, а тот в свою очередь лишь ухмыляется. После сегодняшнего утра, она чувствует себя ещё больше не в своей тарелке, чем вчера. Надеюсь, за неделю она привыкнет к подобным ситуациям и перестанет так волноваться.
— Какие планы на сегодня, молодёжь?
— Не знаю, я ещё не думал об этом.
— У меня есть предложение.
— Слушаю.
— Мы с тобой берём удочки и шагаем к реке, порыбачим вместе, поговорим, а девчонки тут останутся, ужин приготовят. Вечером сделаем барбекю, посидим, отдохнём.
Хорошая идея. Оля и Ким замечательно общаются, за них я спокоен, да и мне не помешает провести как можно больше времени с отцом. Согласно киваю, дальше завтрак продвигается в тишине. Райан упаковывает с собой наживку и пакет бутербродов: обед придётся компенсировать сухомяткой. Переодеваю городские вещи на старые потёртые джинсовые шорты и майку, в них будет удобно.
Набрасываю собранный отцом рюкзак на плечи и, прихватив свой спиннинг, шагаю к воротам. Райан забирает со скамейки второй рюкзак с запасными поплавками, лесками и прочим барахлом. Женская половина уже увлеклась идеей готовки настолько, что даже не провожают нас, бросив в след только сухое: «Удачного клёва», Ким принимается за ревизию посуды, а Оля, бросив на меня короткий взгляд, шагает в кухню, оценивать запасы провизии. Ясно, дамы все в готовке.
Покинув дом, мы с отцом ныряем в лес, до самой небольшой реки здесь всего несколько миль пешком. Раньше мы часто устраивали пешие вылазки, когда бывали здесь. С каждым разом мы приезжали сюда всё реже и реже. У отца были вечные дела, потом я уехал на учёбу в Англию, а теперь, спустя столько лет мы здесь, вновь пробираемся через густой лес, одну за другой отыскивая знакомые тропинки.