Весь путь мы преодолеваем в тишине и, лишь добравшись до места, обмениваемся короткими фразами, устраиваясь на пологом берегу небольшой речки. Здесь всегда можно было ловить рыбу разве что для удовольствия, ничего стоящего здесь нет. Разложив всё необходимое вокруг, начинаю разматывать удочку. Пока я вожусь со спутанной леской, отец уже забрасывает крючок. Да, Рик, беда у тебя со скоростью.
Распутавшись и насадив наживку на крючок, следую примеру отца. Устроившись на траве, безотрывно наблюдаю за пёстрым поплавком, бороздящим воду.
— Ты как после вчерашнего, хорошо отдохнул?
— Нормально. Сейчас свежим воздухом подышу и будет, вообще, замечательно.
— Теперь из Штаба тебя буду выпускать только с конвоем.
— Да ладно, всё обошлось.
— А если бы нет? Вчера у меня земля из-под ног ушла! Если бы что-то случилось? Вот ты бы куда метался? Что бы ты делал? Когда эти корейцы начали по машине палить, у меня сердце в ботинки спряталось! Я впервые в жизни так испугался, Рик. Научись думать не только о себе!
Не терпящий препирательств отцовский тон жалит сознание хуже пчелы. Сурово насупленные брови придают холодному металлическому взгляду ещё больше грозности. Вчера я как раз-таки думал о себе в последнюю очередь. Надувшись, как ребёнок, отворачиваюсь и настырно, не отводя глаз, наблюдаю за поплавком.
— Забронируй следующую машину, — продолжает отец, заметно смягчившись, — пожалуйста.
— Хорошо.
— А теперь к более интересным вещам, — хитро прищурившись, говорит отец.
Кажется, я догадываюсь, о чём он хочет поговорить. Какой это по счёту наш с ним разговор об Ольге? Десятый? Сотый? И каждый раз все мои слова рассеиваются в пространстве, очевидно, не доходя до адресата.
— Всё не так, как вы с Ким подумали.
— На воре, как говорится… Но я не об этом. И, вообще, не об Ольге. Хотя о ней мы поговорим, только чуть-чуть позже. Сейчас я хочу поговорить о Джевелс.
— А с ней-то что?
— Да я у тебя хотел спросить. Вы же с ней расстались?
— Сразу после случая с Олей — да. Мы остались друзьями, не более.
— Это хорошо. Не твоего уровня девушка. Пустышка, не более.
— А Оля?
Сам не знаю почему, но этот вопрос срывается с моих губ. Интересно, что он думает о рыженькой?
— Ну, Оля… Она замечательная девушка. Скромная, воспитанная и сдержанная — идеальная комбинация. Откровенно говоря, сейчас таких мало. Я уже говорил, что она нравится мне в разы больше, чем Джевелс.
— Почему ты постоянно их сравниваешь?
— Они обе, так или иначе, имеют отношение к тебе.
— Одна бывшая любовница, вторая подруга. Действительно, есть что сравнивать! — усмехаюсь я.
— Ну, это пока подруга.
— Ты опять за своё.
— Я хочу, чтобы ты разул глаза, Рик, и внимательно посмотрел на тех, кто вокруг тебя. Правильно расставил приоритеты.
Отец внимательно наблюдает за моей реакцией, а я безотрывно смотрю на него. Даже не знаю, какое у меня сейчас выражение лица. Его голос мягкий, такой, какой я привык слышать в детстве. Он хочет как лучше, но не понимает, что это слишком рискованно. Я не хочу приносить никому вреда, тем более Оле.
— Я вижу, как ты меняешься, и, поверь, это перемены в лучшую сторону. С тех пор как это рыжее чудо попало к тебе в руки, ты здорово изменился. Как ты сам этого не видишь? Она делает тебя другим. Ещё никогда я не видел, чтобы ты так пёкся о ком-то; чтобы ты защищал кого-то в спорах до хрипоты; чтобы был так уверен в своих словах и поступках. Не понимаю, почему ты пытаешься ногами и руками отпихиваться от этого? В жизни есть не только любовницы, Рик, в ней есть женщины, которые делают нас сильнее.
— Можно обойтись и без них. Тогда и вреда будет меньше.
— За каждым сильным мужчиной, должна стоять сильная, уверенная женщина, иного быть не может. Когда я успел воспитать такого женоненавистника?
— Я не хочу подвергать ничью жизнь опасности. Любая девушка, которая будет близка со мной, автоматически окажется в зоне риска.
— О чём ты? Ты уже навредил ей тем, что вы знакомы. Подумай сам: мы не можем её освободить только потому, что она знает тебя. Она слишком хороший информатор для русской разведки. Куда уж дальше вредить? Из-за тебя она уже чуть не погибла от собственных рук! Хуже ей уже не будет. Что лучше в её случае, по-твоему? Пожизненное заключение в четырёх стенах твоих покоев или пуля, которая может ей достаться в случае близости с тобой? Чем ты спасёшь её? Пленом или относительно нормальной жизнью?
Я молча разглядываю траву, прокручивая его слова в голове снова и снова. Я уже навредил ей… Люблю я её или нет — никого не волнует. Джевелс и семейство Найтов всё равно жаждут её смерти. Её уже чуть не убили вместе со мной вчера. Отец прав, хуже я ей уже не сделаю.
— Но я не знаю, что конкретно испытываю по отношению к ней…
— Дай себе свободу, избавься от предрассудков и поймёшь. Ты думаешь, я сразу полюбил Ким? Нет. Мне было удобно её присутствие. Не знал, что с тобой делать и как управляться. Она помогла мне, заботилась о нас с тобой и всегда была рядом. Кимберли очень умная и настойчивая женщина, ей не составило труда где-то хитростью, где-то спокойствием и выдержкой покорить меня себе. Я ничего у неё не просил и не обещал взамен, она помогала по своей собственной воле. Возилась с тобой как с родным сыном, терпела все мои выходки и нападки. И однажды, когда я достаточно к ней привязался, она ушла, молча, не сказав ни слова. Вот тогда я взвыл. Действительно, понял, как мне хорошо с ней, не потому, что она не покладая рук возится с тобой и заботится обо мне. Потому что мне не хватает её самой: присутствия, тепла её улыбки. Как видишь, с тех пор мы вместе, и ничего, всё нормально.
— Вот родили бы мне сестрёнку и занимались бы её личной жизнью.
— Во-первых, я не планировал иметь несколько Наследников, я не хочу кровопролития между своими детьми. Мы же не заказываем пол ребёнка, это, так сказать, сюрприз от набора хромосом. А, во-вторых, у Ким не может быть детей. Она давно говорила мне об этом, какой-то врождённый дефект. Я не разбирался, мне не хотелось её расспрашивать и лишний раз давить на больное.
— Ясно.
— Я просто хочу, чтобы ты понял одну простую вещь. Влюбляться или нет — твоё дело, но пойми, человек не может всю жизнь быть один. У тебя должна быть семья, должен быть сын. А у сына должна быть мать. Моё счастье, что мне подвернулась Ким, если бы не она — я не знаю, что с нами было бы.
— Почему вы не поженились?
— Сначала как-то не до этого было. То твой дед умер, то Кристиан с женой разбился, какая тут свадьба, когда весь Штаб справляет траур? Потом дела, бесконечные папки с бумагами, пока втянулся в ритм — ты уже начал своё обучение, там за вами с Каином только и успевал носиться по всем коридорам, ловить вас с дымовыми шашками. Когда оглянулся, уже и поздно было. Какая сейчас свадьба? У нас есть всё что нужно. А кольца — не самая важная штука в этой жизни.
— Да… Удалась у нас сегодня рыбалка, вон, полное ведро рыбы.
— Это точно, — смеясь, замечает отец. — Давай к дому? Всё равно уже поздновато разгуливаться.
— Согласен.
Сматываем удочки и рассовываем всё рыбацкое снаряжение по рюкзакам. Зачем только раскладывались? После разговора с отцом во мне борются двойственные чувства. С одной стороны, он прав, касательно Ольги, я уже не сделаю ей хуже, а с другой, не могу разобраться сам в себе. Она нравится мне и я не в силах это отрицать, меня бросает в дрожь при одной только мысли об её теле и близости, но это не любовь.
А знаю ли я что это вообще такое? Нет. В свои двадцать два, я никогда не любил девушек. Использовал ради своего удовольствия — да, но не сгорал от чувств, собственно, так же, как и они.
Молча иду вслед за Райаном. В лучах солнца, близящегося к закату, листва пальм и деревьев отсвечивает глубоким изумрудным цветом, играя с яркими бликами света. В кухне Ким и Оля мечутся от стола к плите, раскладывая всё в большие тарелки и расставляя их на столе в беседке. Мы с отцом принимаемся за барбекю. Одним словом, идиллия.