— Простите, Ваше… — хотел было что-то спросить Суворов, но вспомнил про мое «не чинясь». — Петр Федорович, Екатерина Алексеевна, а дозволено ли мне будет узнать, что за книженция сия, что многие читают?
— Вы, сударь, героически воюете на поле брани, а я свою войну веду за Просвещение России, с Божией помощью и при подсказке супруга. Это журнал, в коем статьи и научного толка и шутейного, о светском обществе и заграничных державах. Вот и Вас, сударь попросила бы обстоятельно описать героическую битву, что и в «ведомостях» напечатать и после в новом номере журнала, — Екатерина обворожительно, как-то, обволакивающе, улыбнулась. Так, она это сделала, что и у меня появляется желание бежать и что-то для нее сделать. Это метафизика какая-то.
На следующий день Александр Васильевич получал свои минуты Славы у императрицы. Елизавета прочитала доклад Румянцева и генерала Ливена, выразила свое сожаление в связи с гибелью на поле боя славного командующего Василия Аникитича Репнина, а после объявила о большом приеме.
Награды также последовали. Пусть взлета в чинах и не случилось, но Суворов стал-таки полковником, а генерал-поручик Румянцев остался таковым, но был жалован имением под Ярославлем в четыреста душ. Суворову дали пять тысяч рублей. И это было немало, учитывая, что они одержали, пусть и славную, но одну победу. Да и в России в это время скудновато на ордена. Есть того же Александра Невского, но получить его мог первый-третий в табели о рангах, до чего Суворову еще шагать и шагать. Будет так и дальше биться, по любому к завершению карьеры будет в побрякушках, как рождественская елка.
Пожаловали и меня, как Президента Военной коллегии, тем более, что в донесениях и от Румянцева и от генерала Ливена есть указания на то, что победу одержать им помогла новая тактика, разработанная в Военной коллегии, как и демидовские пушки, к коим я имел отношение и о том было известно государыне. За то, что и я принес благую весть, был я удостоен Ордена святого Александра Невского, но без мечей.
Я видел в этом награждении больше отметку в том, что «видим, Петруша, изменился, молодец — так держать», чем награждение за действительные заслуги. Но уже то, что одарили не деньгами, а орденом, говорило о выделении меня и де-факто подтверждение статуса наследника. Ранее все понимали, как и я, что роль Петра Федоровича только в том, чтобы заделать сына и все — отдыхай, делай что хочешь, а править станет сын. Сейчас же это менялось.
Через месяц я узнал, что титуловать меня впредь следует «цесаревич», по аналогии, как некогда титуловалась сама Елизавета еще при жизни Петра Великого — государыня-цесаревна. И вот он я — Его Императорское Высочество, Государь-Цесаревич, внук Петра Великого.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.