– Если, братцы, у вас возникнут какие-нибудь проблемы, вспомните обо мне. Я помогу вам. Как брат брату.
– Вы крутой, да? - вмешался Алешка, который подслушивал наш разговор по параллельному телефону в папином кабинете. - Братан?
– Какой братан? - изумился Андрей Петрович. - Чей братан? Я служу в районной администрации Поречья.
– Вот вы-то нам и нужны! - взвизгнул Алешка.
Андрей Петрович, похоже, испугался. И очень пожалел о том, что позвонил нам. Он долго молчал, а потом как-то неуверенно отозвался:
– Что ж, приезжайте, я приму вас. В шестом кабинете на втором этаже. Всего доброго, бра… братаны.
– Ты соображаешь? - заорал я на сияющего как медный самовар Алешку. - Что ты людей пугаешь? Да еще и так напуганных.
– Спокойно, сэр. Вы очень недальновидны.
Туповат, стало быть, перевел я его фразу на нормальный язык.
– И потому, - спокойно продолжил Алешка, - я не требую от вас извинений.
Он внимательно посмотрел мне в глаза, будто хотел натолкнуть на какую-то простую мысль.
Тактичный у меня братишка - хочет, чтобы я сам догадался.
И я, кажется, догадался… Но вслух свою догадку не высказал. Не хотелось возможной ошибкой окончательно ронять авторитет старшего брата. Поэтому я только молча кивнул.
Дальше день тянулся до вечера довольно скучно: уроки, посуда, болтовня…
А вечером папа усадил перед собой Федю Зайцева и стал его дотошно расспрашивать, чтобы начать розыск его потерявшихся родителей.
– Так, - сказал папа добродушным голосом, - фамилию твоих родителей мы знаем. А как их зовут?
– Папа и мама, - с готовностью ответил Федя и вежливо встал.
Папа хмыкнул, мы хихикнули.
– Ну, хорошо, - продолжил он. - А вот когда мама с тобой ласково и весело разговаривает, как она тебя называет?
– Зайчонок.
– А когда строго? Или когда на тебя сердится?
– «Федор Михалыч, - нахмурившись, произнес мальчуган, - пожалуйте в угол».
– Ну вот, - удовлетворенно сказал папа, записывая в блокнот. - Теперь мы знаем, что твоего папу зовут Михаилом.
– Мишей, - поправил Федя. - Папа Миша Иваныч.
– Еще лучше, - улыбнулся папа. - А мама? Оля, Вера, Надя?
Федя пожал плечами. И сказал:
– Нет!
– Ладно, - смирился папа. - Твоя бабушка как твою маму называет?
– Доченька, светик, радость моя.
Папа из трех выбрал одно - самое подходящее:
– Значит, твою маму зовут Светланой?
Федя опять пожал плечами и ответил:
– А может - Солнышко.
Рассудительный мальчик.
– Ты соседей ваших знаешь? - не отчаивался папа.
Федя кивнул, вгрызаясь в яблоко, которое положила перед ним наша добрая мама.
– Тетя Люба, баба Надя, деда Коля.
– Тетя Люба как маму называет?
– По-разному.
– Как это?
– То Иркой, то Иришкой. То соседкой.
– Понятно. А баба Надя?
– Дочкой.
– А деда Коля?
– Ираидой Павловной.
– Молодец! - похвалил его папа и взялся за телефон. - Олег Иванович? Записывай и объявляй в розыск. Да, Зайцевы. Михаил Иванович и Ираида Павловна. Возраст ориентировочно, - он оглядел Федю, - двадцать пять - тридцать лет. - А дальше он стал быстро задавать Феде вопросы и быстро передавать его ответы Олегу Ивановичу: - Какие волосы у мамы?
– Длинные.
– А цвет какой?
– Курчавый.
– Глаза какие?
– Голубоглазые.
– У папы на лице что-нибудь есть? Какие-нибудь приметы?
– Много всего, - Федя огляделся - куда бы деть огрызок - и воспитанно сунул его в карман. - Нос, брови, кажется. На носу очки. - И уточнил: - За ушами.
– Уши, значит, тоже есть? - серьезно спросил папа.
– А зубы? - подсказал Алешка.
Папа на него цыкнул, а Федя согласился:
– Ага. Много зубов. Наверное, десять.
Папа вздохнул и попрощался с Олегом Ивановичем. И стал выяснять у Федора, как он оказался в Москве. И почему один.
Выяснилось, что Федя гостил у бабушки. Бабушка приболела и дала телеграмму старшим Зайцам. Мол, встречайте своего младшего Зайца такого-то числа с таким-то поездом в таком-то вагоне. Проводила его на вокзал и попросила соседку по купе присмотреть за малышом и передать его по приезде в руки родителей.
Но, видимо, вмешался в это дело какой-то случай. Или какие-то недобрые люди. Телеграмма Зайцевых не застала, и на вокзал встречать своего любимого Федора они не пришли.
Хорошо еще, что предусмотрительная бабушка сунула Федору в карман записку с адресом. И еще лучше, что попутчица оказалась доброй и обязательной женщиной. Она не бросила Федора, не сдала его в милицию, а проводила почти до дома.
– Спасибо, тетя Света, - вежливо сказал ей Федор, когда увидел свою лубяную избушку. - Теперь я сам дойду.
Тетя Света с ним попрощалась и помчалась обратно в город, потому что ей надо было успеть на другой поезд, на пересадку - она ехала в Киев.
Когда перед носом малыша захлопнулась дверь, он, конечно, растерялся и заплакал. А потом понял, что слезами горю не поможешь, и сообразил, что нужно вернуться к бабушке.
Ну и немного заблудился. Сошел с электрички раньше, чем следовало.
Ну а что было дальше, я уже рассказывал…
Закончив свои расспросы, папа сказал: