Зора следит за моим взглядом.
— Лошадь?
— Нет, — отвечаю я.
Она хмурится.
— Почему, черт возьми, нет?
— Просто… нет.
Зора недоверчиво качает головой. Она обходит меня, заставляя отшатнуться, и направляется в сторону конюшен.
Черт возьми.
— Ты когда-нибудь слушаешь? — спрашиваю я, догоняя ее.
Она останавливается у вращающейся двери конюшни и, кряхтя, распахивает ее обеими руками, наваливаясь на нее всем весом. Ей удается открыть ее достаточно, чтобы войти внутрь.
— Я никогда не ездила верхом. Хотя всегда хотела, — признается она и неторопливо заходит внутрь.
Я следую за ней и задерживаю дыхание, когда она движется вдоль шеренги лошадей.
— О, какой ты хорошенький, — воркует она, останавливаясь перед черным конем. Конь заржал, когда она потрепала его по носу. — Ты выглядишь точь-в-точь как лошадь, которую я… — она замолкает.
— Да, — говорю я хрипло, — помню.
Зора колеблется и смотрит на меня.
— Ты купил мне лошадь, Кристен?
Я провожу рукой по волосам.
— Это было до… всего.
— Может быть, ты мог упомянуть об этом до того, как я ударила тебя ножом? — спрашивает она, повышая голос на октаву.
Короткий смешок покидает меня.
— Потому что ты оставила мне так много времени, чтобы осыпать тебя подарками?
— Ты всегда начинаешь с подарков, Кристен. Всегда, — делает она мне выговор и открывает дверь стойла, чтобы вывести свою лошадь наружу.
Я качаю головой.
— Я буду иметь это в виду.
— Хорошо. Видишь, мы учимся. Возможно, мы сможем сделать этот брак терпимым, — утверждает она.
Я осматриваю ее тело, затем заставляю себя отвернуться.
— Сомневаюсь в этом, Вайнер.
Я подхожу к стойлу рядом с ее и освобождаю Дези, одного из моих чистокровных жеребцов. Я хватаю седло и пристегиваю его к нему.
— У нее есть имя? — спрашивает Зора, проделывая то же самое со своей лошадью, но с впечатляющей неудачей.
Я выдыхаю и двигаюсь, чтобы помочь ей с ремнями.
— Это он, и нет, у него нет имени.
Зора улыбается мне.
— Это Хорс.
Мое сердце разрывается, когда я провожаю взглядом изгиб ее губ.
— Ты хочешь назвать своего коня… Хорс? (Примечание: Horse с английского «лошадь»)
Она сияет и кивает, направляя всю свою привязанность и ликование на Хорса.
— Как мне это сделать?
— Поставь ногу в стремя, приподнимись и перекинь ногу через него, — объясняю я.
Я возвращаюсь к Дези и демонстрирую, забираясь в ее седло и стискивая зубы от боли в ушибленных ребрах.
Зора пытается вскочить на Хорса, и мне требуется вся моя сила, чтобы не покатиться со смеху, когда она терпит неудачу за неудачей. После шестой попытки она разочарованно вздыхает.
Я киваю в угол кабинки.
— Возьми табурет. Это просто потому, что ты маленького роста. Ты сможешь это сделать, когда попрактикуешься.
Ее взгляд устремляется на табурет, затем она бросает на меня злобный взгляд.
— Там был гребаный табурет?
Веселая улыбка вырывается на свободу, как бы я ни старался ее подавить.
— Ты дьявол, — рычит она и придвигает табурет рядом с Хорсом, используя его, чтобы усесться в седло. Она устраивается у него на спине с раздраженным, но довольным видом.
Я беру поводья Дези и слегка дергаю их. Он ржет и бежит вперед.
Зора гладит Хорса по голове, ее глаза сияют таким счастьем, что я не могу этого вынести.
Я сжимаю челюсть и прикусываю язык.
— Продолжай, — приказываю я Дези и легонько шлепаю его по бокам ботинками.
Он переходит на ровный галоп, каждый удар его копыт по асфальту отдается в моих ушибленных ребрах. Но я терплю это. Я терплю боль и наслаждаюсь ею. Я сосредотачиваюсь на этом, пока трепет проносится по связи между мной и Зорой, она и Хорс с легкостью догоняют нас с Дези.
Она сияет от гордости, погоняя Хорса все быстрее и быстрее, обгоняя нас.
— Притормози, — думаю я ей навстречу и через нашу связь.
Она оглядывается на меня, ее светлые волосы развеваются на ветру, щеки порозовели, и она широко улыбается.
— Никогда, — отвечает она.
И эта улыбка, эта красота — от этого больнее, чем от моих ушибленных ребер.
Глава 26
Зора
Я быстро целую Хорса в нос, прежде чем последовать за Кристеном в кафе «Зеркало». Я окидываю взглядом оживленные улицы Гронема и впервые за такое долгое время чувствую себя как дома. Напряжение, окутавшее все мое существо, медленно, но верно покидает меня, пока мы идем по зеркальному лабиринту к колышущемуся черному занавесу Подполья.