Новости и утреннее происшествие внесло сумятицу в распорядок дня, все были слишком взволнованы. Все, кроме Тариани. Она улыбалась, отвечала, когда спрашивали и даже поддерживала разговор, но внутри росла печаль и тоска.
Вечером, оставшись одна в своей комнате, девушка не заметила, как голову заполнили мысли, из-за которых от Айлы послышались тихие всхлипывания. Она пыталась сдерживаться, чтобы никто не услышал и не увидел её состояния, но всё это копилось уже довольно долго, по капле подтачивая её выдержку и стойкость. Сегодняшний случай переполнил чашу.
Девушка плакала не из-за новости о беременности Натальи. Она оплакивала свою жизнь, свои мечты и стремления. Ей казалось, что у неё хорошего уже ничего не будет. Быть женой Жнеца, это дорога в один конец, туда, где её будет ждать одиночество, пепел, от не сбывшихся желаний, и Тьма, которая никогда не отпустит её на свободу.
Именно сейчас она страстно желала, чтобы никогда не встречать Олега, чтобы отец никогда его не подбирал на дороге и не привозил в их дом. Айла проклинала тот день, проклинала себя, что увлеклась парнем. Неожиданно девушка поняла, что совсем не против умереть и избавиться от всего, пропасть, раствориться в этой проклятой темноте, где больше никто не будет терзать её сердце и душу.
Плачущая девушка не замечала, как оказалась в комнате уже не одна, что уже давно её голова лежит на коленях Марьи и та просто гладит её по волосам, что за одну руку её держит Наталья, а Анна осторожно вытирает бегущие слёзы, даже принцесса была рядом. Все они сопереживали ей, понимая как никто больше, её боль в душе и отчаяние, потому как каждая пережила или переживает то же самое.
Спи, мой друг озорной
В нашем доме нарядном.
Будешь ты вновь со мной
В зимний вечер когда-то.
Словно в прошлом ожило
Чьих-то бережных рук тепло,
Вальс изысканных гостей и бег лихих коней.
Как узор на окне
Снова прошлое рядом,
Кто-то пел песню мне
В зимний вечер когда-то…
Пела тихо, тихо Анастасия колыбельную из детства, которую напевала ей её няня, когда девочке было страшно одной в большой спальне и маленькая принцесса успокаивалась, а потом засыпала, но песенка продолжала звучать уже в её снах…
А утром Айла пропала. Когда девушка не вышла на завтрак, никто не стал волноваться, думая, что она просто спит. У неё слишком долго копилось всё внутри и вчера всё это выплеснулось, потому решили не беспокоить её, давая нормально выспаться.
Забеспокоились только, когда она не появилась даже к обеду. За ней отправилась Анна, они чаще общались, хотя в начале и не очень ладили, но возраст сказал своё, девушки стали подругами.
— Айлы нет — сказала девушка, быстро входя в обеденный зал — и ещё вот — она показала лист бумаги, сложенный вдвое — он лежал на её подушке.
Тариани ушла. Она просила прощения, а ещё, чтобы её не искали и не пытались вернуть. Ещё она написала, что устала боятся, устала сидеть и ждать не понятно кого, она не хотела такой судьбы себе. Ей стало всё равно на опасность, лучше умереть, чем быть непонятно кем…
— Глупая маленькая девочка — вздохнула принцесса.
— А я её понимаю — воскликнула Анна — да и вы тоже. Вот только не надо меня убеждать в обратном — остановила она хотевшую возразить Наталью — никто из нас не выбирал такой судьбы, никто не хотел. Или что? Вы хотите меня убедить, что всегда хотели в мужья Жнеца? — она горько усмехнулась — Да я до встречи с Олегом их вообще считала сказкой. Кто-то спросил меня? Нет! Вот твой муж, но ты не переживай, он скоро сдохнет и докучать тебе не будет, вот только ты правда не сможешь быть с другими и семьи, детей, у тебя тоже никогда не будет. Это же мелочь, правда?
Анна распалялась всё сильнее и сильнее. Она тоже долго копила в себе всё это, долго подавляла, но уход Айлы стал тем спусковым крючком, на который нажали и произошёл выстрел.
— Потому я понимаю её! — закричала ведьма и зарыдала, опустившись на стул, спрятав лицо в ладонях. — Ненавижу! Как же я всё это ненавижу! Будь оно всё…
— Попридержи язык, девочка — раздался скрипучий, словно пенопластом по стеклу, голос — не стоит ведьме произносить такие слова.
У двери стояла древняя старуха. Одетая в тёплый домашний халат, на голове платок, а лицо закрывал шарф. Глаза же были полностью чёрные. Позади неё стояли две служанки, которые своим видом напоминали скорее телохранителей, чем простых прислужниц. Слишком внимательные взгляды, слишком холодные, для простых людей.