Тэмпа проглотила свои вопросы и отступила назад, чувствуя, что не может дышать, – и это не имело никакого отношения к дыму. Чтобы не совершить ничего опрометчивого, она вышла из здания и, прихрамывая, обогнула его. Всю свою жизнь ее заставляли верить, что Оборотни убили ее мать. Она крепко зажмурилась и оперлась ладонью о каменную стену ратуши. Оборотень из ее воспоминаний не был выдуманным. Он был там во время пожара. Он убил ее мать. Она верила в это всем существом. Почему же тогда слова Максима пошатнули эту уверенность? Кому нужно было навредить ее матери? Простой деревенской девушке, не более того. Ее ни с кем ничего не связывало.
Тэмпа склонила голову, распущенные волосы упали ей на лицо. Она уставилась на их цвет и медленно моргнула. Она так сосредоточилась на смерти своей матери, что никогда особо не задумывалась о действиях своего отца.
Дело не в твоей маме, а в твоем отце.
Она ахнула от осознания. Тэмпест так сильно сосредоточилась на поисках убийцы, что никогда по-настоящему не задумывалась о его мотивах. Дядюшки рассказали, что мужчина оказался нищим бродягой, просто проходившим мимо. Но что, если они упускали что-то важное?
Размышления прервала суматоха, образовавшаяся у дома возле колодца. Девушка оттолкнулась от стены и начала спускаться по ступеням ратуши. В это мгновение на площадь въехал статный мужчина. Он был верхом на вороном коне и в сопровождении солдат. Тэмпест оглядела вновь прибывших, отметив герб Маржери на солдатской форме. Внимание тут же привлек сам лорд Мержери, который развернул своего боевого коня, едва не растоптав при этом маленького ребенка.
Тэмпест искренне возненавидела его.
– Арестовать мятежников! – крикнул лорд Мержери, сидя верхом на своем черном коне.
Тэмпест пробиралась вперед, расталкивая жителей деревни, пока люди Мержери сгоняли испуганных, перепачканных сажей Оборотней в группу. Естественно, некоторые из них сопротивлялись. Они вновь оказались в шаге от битвы. Легкие протестовали, пока она неслась сквозь беснующуюся толпу прямиком к надменному лорду. Даже с такого расстояния по тому, как он смотрел на людей, становилось понятно, что он считал себя лучше всех остальных.
Какой-то старик, спотыкаясь, шагнул вперед и упал на колени рядом с господином.
– Пожалуйста, сжальтесь! – вскричал он.
– Убирайся с дороги, старик, – прорычал лорд Мержери, размахивая зловещей на вид дубинкой.
– Пожалуйста, милорд! Мы не причастны к поджогам!
Тэмпест ускорилась как раз в тот момент, когда Мержери поднял свое оружие. Девушка выбралась из толпы и закрыла собой старика, сжимая в руках меч. Руки дрожали, но она держалась твердо. Из последних сил.
– И чем вы, по-вашему, тут занимаетесь? – требовательно спросила она.
– Уйди с дороги, девка, – презрительно ухмыльнулся он.
Гончая не сдвинулась с места.
– Я спросила, чем, по-вашему, вы занимаетесь. Отвечай.
Губы Мержери скривились в отвращении, и он снова занес над головой дубинку, собираясь ударить. Тэмпест мрачно улыбнулась ему.
Попробуй только, болван. Я тебя выпотрошу.
В тот момент, когда она приготовилась к удару, ее внезапно оттолкнул Максим. Девушка сверкнула глазами в его сторону, но ему удалось схватить лорда за руку, остановив удар. Откуда, черт возьми, тут взялся Максим?
Не стоит гневаться на дядю.
Тэмпест сосредоточила весь свой гнев на лорде, кричащем на Максима, и подалась вперед, но ее остановила рука, опустившаяся на плечо.
– Успокойся, – прошептал Дима ей на ухо. – Не рушь нашу сегодняшнюю победу. Позволь Максиму разобраться.
– Я хочу оторвать ему руки, – тихо прорычала она.
– Как и все мы, – тихо сказал Дима. – Успокойся. Все будет хорошо.
– Не думаю, что насилие здесь необходимо, – великодушно сказал Максим, обращаясь к Мержери. – Мы уже поймали виновных в атаке Оборотней. Мужчины и женщины, которых вы видите, ни в чем не участвовали. Позвольте нам позаботиться об их размещении, милорд.
Лорд Мержери выругался и ткнул пальцем в Максима, а затем бросил быстрый взгляд на Тэмпест, снова обратившись к дяде.
– Ваша женщина должна знать свое место, – прошипел он полным ненависти голосом.
Как оригинально. Еще один женоненавистник.
– Позвольте напомнить вам, милорд, – сказал Дима, занимая место справа от Тэмпест, – что вы разговариваете со своей будущей королевой.
Мержери захлопнул свой злобный рот. На его лице отразились шок и недоверие, быстро сменившиеся гневом и отвращением.
Это чувство взаимно.
В его темных глазах читалось возмущение, но он покорно склонил голову.