- И что же это за финансовый поток, который прекратился? Дайте-ка угадаю, продажа предметов искусства принадлежащих замку? Признавайтесь Голдстоун. Куда дел моё наследство!? - более уважительный тон старикашки не оказал на меня почти никакого эффекта, все таки жажда выведать судьбу искусства была слишком сильна, что бы позволить ему съехать с основной темы разговора. Вот уж не уверен, что в этом мире существуют гоблины альбиносы, но кажется прямо сейчас передо мной стоял один из них. Никогда не думал, что можно настолько быстро сменить окрас тела с болотной зеленого на цвет морской волны. Казалось будто, вся кровь из бедного Изи только что откачали, добавив ему некую аристократическую бледность. Однако трясущиеся конечности, которые словно когти впились в рукоять трости, и быстро двигающиеся зрачки выдавали в нем панический страх, настолько, что тот даже не мог ответить, взяв паузу в несколько минут. Прежде чем наконец нашел в себе силы, ну или отмазку.
- н-н-ну что вы, в-ваше Тем-мнейшество. Как бы я м-мог. Р-разве ваш пок-корный слуга смог бы такое безобразие?.. Вовсе нет... Так, небольшой семейный бизнес, за пределами замка. А картины... Это... А какие картины? Я только за казну ответственный. Никаких картин не знаю. - дрожжащии голосом ответил он и настолько разнервничался, что даже сперва начал заикаться. Старый стручок гороха. Точно что-то знает, только говорить не хочет. Видать рыльце в пушку. Вон, даже пот со лба вытирает платочком.
- Врешь, скотина. Все ты знаешь. - опять приступ. Ненависть буквально заполнила меня, взгляд сузился словно бы смотришь через тонкую трубку. Я тут же рванул вперёд, снося гоблина своим телом и прижимая его к полу, надавив подошвой сапога в грудь, чтобы не смог рыпнуться. Клюка отлетела в сторону на пару метров, грубо ударившись о стену, а испуганный казначей тихо взвизгнул от испуга словно маленькая девочка. Глаза задергались еще активнее ищя выход из ситуации, а ручонки потянулись к сапогу, пытаясь его приподнять. Однако сейчас в моем теле силы было явно больше, чем в чахлом гоблине. - Говори прохвост. Куда картины делись и что ты тут за схемы придумал? Обокрасть меня решим!?
- Сдаюсь, не я это, дед мой! Дед! Не я! Еще до меня их аристократам продал, в счет оплаты своей работы взял. Не украл, все деньги в казну вернулись. У меня запись есть. Все до копейки в казне. Не убивай, Владыка! Пощади! - Иза начал жалобно молить, но я и не думал убирать ногу.
- По чьему разрешению!? Как посмел!? Это что же, денег в сокровищнице не нашлось жалование выдать или дед твой оборзел под конец? - кажется мой голос уже начал превращаться в рык. Так как даже солдаты стоявшие за моей спиной напряглись и подошли ближе, наверно опасались, что могу прибить бедолагу. Но нет, я еще себя контролировал. Как минимум пока.
- Ваше Темнейшество, это он все! Не я. Он! Я бы не посмел, никогда. Я скромный казначей. Мое дело деньги считать, то он, а не я. Пощадите. Молю! Я верну, верну картины. Клянусь, в лепешку расшибусь, найду! - похоже и вправду испугался. Весь дрожит, бледны как поганка и голос настолько писклявым стал, что видать все, вот-вот в штаны наделает. Что ж, ладно, поверю, черту. Я убрал ногу с груди старикашки и тот тут же перевернулся на живот, быстро быстро пополз в сторону ближайшей стены, однако Шурик, умничка, перегородил ему путь, обнажив клинок буквально перед длинным носом-сосиской старика
- Разумеется вернешь. Причем все. И принесешь клятву по-новой. Ты у меня на карандаше кабачок недозревший, а сейчас открывай казну, посмотрим сколько ты наворовал, Голдстоун. - злость меня отпустила. Ощущение легкости было таким приятным, словно мой мозг сжимали в тесках, а потом резко их убрали. Надо будет изучить эту сторону наследства. Что это за приступы ярости. Я же не дикарь в конце-концов.
Гоблин, же, громко сглотнул и на трясущихся ногах поднялся. Мелкими шажками, словно бы стараясь оттянуть неизбежную кончину, медленно посеменил к дверям сокровищницы, напрочь позабыв про свою трость и стать. Добравшись до двери, он казалось нарочито долго искал нужный ключ в связке с другими дрожащими руками. После чего глубоко вздохнул и наконец распахнул замок, но открыть двери уже не успел, мне надоело ждать и я распахнул их сам. Картина представшая передо мной, честно сказать, восторга не вызвала. Огромное каменное помещение, освещаемое светом всего пары ламп на входе, было почти пустым. Множество сундуков, что стояли вдоль стен были распахнуты, и пусты. Лишь в одном из них, наполовину пустом, блестели серебряные монеты.