Виктор был глуп. Это не новость. Меня хотели поддеть — как-то слабо получилось. Из-за этого я в Корсе? Ну и слава богу. Как говорится — можем повторить.
— А ещё, помню, он как-то в ресторане заплатил официантке — и та носила ему еду в чём мать родила… — продолжил Джозеф, не замечая, как у Тайрона начали сужаться глаза. — Конкуренты потом неделю эту новость обсасывали. Эвенто тройную выручку сделали, их печатные станки дымились.
Терпению Тайрона пришёл конец. Он хлопнул ладонью по столу — не сильно, но весомо.
— Хватит. Это обоих касается. Нечего больше обсудить?
Уго скривился еле заметно. Джозеф, разочарованный отсутствием реакции с моей стороны, потянулся к бутылке.
Карла веселилась за всех, не скрывая жемчужной улыбки. Катрин, наоборот, покраснела. Вжилась в роль аристократки? Грязное бельё мозолит глаза? Не грусти, малышка. Хотя она явно решила грустить об этом на личной яхте, а не в тесном автобусе по дороге на работу.
У каждого свои приоритеты.
Повисла пауза. Все активно занялись едой. Каждый что-то нашёл у себя в тарелке, какое-то время было слышно только звук приборов.
— Мы хотим попросить прощения, — произнесла Катрин ровным голосом, чуть склонив голову. — Виктор осознал, что вёл себя неподобающе, но это в прошлом. Да, Виктор?
Я обомлел.
Под столом она коротко ударила меня кулаком по бедру.
Уго и Джозеф одновременно подобрались.
— Извинись, — прошипела мне в ухо Катрин.
— Прошу прощения, — кивнул я, обведя взглядом собравшихся. — За то, что не предупредил заранее. В следующий раз оповещу всех. Внесу вклад в семейное дело. Джозеф, готовь станки, мы будем первыми кто заработает на этой новости!
Карла расхохоталась — искренне, от души. Джозеф посмотрел на неё с неодобрением. Элеонора не поняла, как реагировать. Бланка едва заметно улыбнулась. И Тайрон, что удивило всех — тоже улыбнулся.
— Что ты несёшь? — выдохнула Катрин мне в ухо.
Я промолчал. Продолжать выяснять отношения за столом не было никакого желания.
Ужин прошёл великолепно. Я узнал, что у меня есть огромная семья… И каждый в ней не вполне равнодушен ко мне — даже когда я сижу молча и изолирован на курорте средней руки в качестве наказания.
Это любопытно.
Катрин буквально утащила меня в комнату, едва подали десерт. Дверь захлопнулась, она сразу же обернулась, и по тому, как набрала воздух, я понял, что список претензий составлен заранее.
— Впредь я и слышать не хочу ничего в подобном ключе. — она была зла. — Ты не представляешь, сколько ушло труда на то, чтобы выставить тебя в приличном свете. Я говорила Джозефу, говорила Тайрону, что ты изменился, что стал спокойнее, что всё осознал. А ты…
Она вдохнула. Выдохнула. Махнула рукой.
Я молчал.
Её вспышка понятна. Катрин слишком боится быть отвергнутой моей семьей и главную угрозу видит во мне. Цинично, но не более. Прошлый Виктор был неуправляем и действительно мог всё испортить. Я не такой. Но доказывать ничего не собираюсь.
Мне не интересна семья. Все что я увидел всего за один день, не впечатляет. Старший наследник жаден до внимания, а вместо головы у него задница. Бланка оправдывает жениха, который об неё разве что ноги не вытирает, пока. Уго… Уго не далеко ушёл от старшего наследника дэ Фуэго. Хулио ни рыба ни мясо, как и Эмануэль. Последний так вовсе действует за спиной у главы семейства.
Тайрон, надо думать, всё это видит. Он и Элеонора смогли перешагнуть через моё прошлое и жить дальше, в то время, как остальных я невероятно раздражаю самим фактом существования.
— Молчишь? Прекрасно! — Катрин снова завелась и всплеснула руками.
Всё-таки она была красивой девушкой. Сколько ей — двадцать пять? Блондинка с золотым отливом, строгая и безупречная, как фарфоровая статуэтка.
— Мне нечего сказать, — пожал я плечами, устраиваясь поудобнее в кресле. — А вот тебя послушал бы, но ничего достойного ты пока не сказала.
— Ничего достойного? Вот как!
Глаза у неё засверкали. Я моргнул.
Нет, в буквальном смысле. По-настоящему засверкали, радужка начала светиться золотым, тонко, но отчётливо.
Ах да. Она же маг.
— Ты должна была промолчать, но не промолчала, — сказал я спокойно. — А сейчас, вместо того чтобы отчитывать меня, тебе стоило бы извиниться.
Катрин сдвинула аккуратные брови к переносице, взгляд потяжелел, золото в радужке стало ярче.
— И почему же? — от голоса разило опасностью.
Я не испугался. Объяснил, как маленькой.
— Ты моя невеста?
— Так.
— Ты видела, как Уго задал вопрос, которого так ждал мой братец. Это была травля — публичная, в узком семейном кругу. Они хотели получить реакцию. Не важно какую. Злость, вину, испуг — что угодно, лишь бы было за что зацепиться. Я им этого не дал.