— Планы меняются, — я тронул Хавьера за плечо. — К башне.
Телохранитель молча перестроился, и через пару минут машина нырнула в тень высотки.
В холле после уличного пекла стояла кондиционированная прохлада. Мрамор, бронза, приглушенный свет, у турникетов охрана в тёмной форме.
Я протянул паспорт. Книжица раскрылась на странице с тисненым быком, и охранник заметно подобрался.
У простого гражданина бык стальной, у зажиточного серебряный, а золотую печать выдают элите из корпоратов. Удобная система, весь твой вес в обществе читается с одного разворота, и никаких лишних вопросов.
— Прошу, сеньор дэ Фуэго, — турникет щелкнул, пропуская меня внутрь.
Хавьера я оставил внизу, таскать его по редакции смысла не видел. Скоростной лифт рванул вверх так, что заложило уши, табло над дверями торопливо отщёлкивало десятки.
На сорок первом двери разъехались, и меня встретила латунная вывеска «Периодики» во всю стену.
За стойкой ресепшена сидела молоденькая секретарша, ухоженная, в строгой блузке, вокруг неё висело облако цветочного парфюма. Увидев меня, девушка напряглась, улыбка вышла натянутой, как бельевая верёвка.
— Добрый день, сеньор… Виктор. Рады вас видеть.
Рука её уже лежала на проводном телефоне. Я ещё не успел отойти от стойки, а диск затрещал, накручивая чей-то номер. Докладывает. Интересно, кому именно и что велено докладывать при моём появлении.
Дальше начинался опен-спейс. Под ногами пружинил мягкий ковролин, глушащий шаги, в воздухе мешались запахи бумаги, свежей типографской краски. Стрекотали клавиатуры, перекликались телефонные звуки, над перегородками плыл ровный рабочий гул. Кабинеты начальства тоже были из стекла и стали, и сидели они там, такие важные, как рыбки в аквариуме, обложившись кипами бумаг. Кое-кто дымил сигарой, и дым слоился под потолком, расплющиваясь о прозрачные стены.
Я шёл не спеша. Кабинет главного редактора с именной табличкой, за ним юристы, менеджер по подбору персонала, пара кухонек, где булькали кулеры и гудели холодильники. Люди здоровались, кто кивком, кто вполголоса, но в лицах сквозила настороженность. Репутация прежнего Виктора бежала впереди меня, как дурной запах. Что же ты тут устраивал, дружок, что взрослые мужики провожают тебя взглядом до угла?
Долго гадать не пришлось. Из глубины этажа ко мне уже спешил Джозеф, а рядом семенила секретарша с ресепшена и виновато что-то ему втолковывала на ходу.
— Виктор! — зло выдохнул он, подходя.
Та тут же испарилась, проскользнув мимо в одном ей известном направлении, видимо, спешила назад на пост.
— Что ты здесь делаешь?
— Соскучился по семейному делу.
— Мне хватает тебя дома, на Корсе, еще и тут, ты везде, — кипел Джозеф.
— Я у тебя в голове, — серьезно глядя ему в глаза, проговорил я.
— Сейчас не до шуток, у тебя какое-то дело? — он тут же сам ответил на свой вопрос. — Хотя, какие у тебя дела. Пришел за статьей для дэ Леона? Будь я на месте отца, отправил бы тебя назад в Корсу за такие финты.
— Но ты не на его месте, — я склонил голову набок и зевнул. — Почему я тебя так раздражаю, братец? Не объяснишь?
— Нет, — коротко отрезал Джозеф.
— Жаль, — я покачал головой. — Думал мы решим все наши разногласия и подружимся.
— Правда думаешь, что такое возможно? — съязвил он.
— Нет, — честно признал я. — Ты слишком закомплексованный и эгоистичный придурок.
— Что ты сейчас сказал? — опешил Джозеф.
— Я где-то ошибся? — полюбопытствовал я. — Я не наследник, не угрожаю твоему положению, ничего не прошу, а ты реагируешь на меня так, словно я украл твоего игрушечного пони.
— Убирайся, Виктор, — юмора он не разделял. — Тебе здесь не рады.
— Я все еще часть семьи, — я нахально оглядел офис. — Я уйду тогда, когда удовлетворю свое любопытство. Давно здесь не был понимаешь ли. Не проведешь экскурсию по собственным владениям?
— Да ты совсем оборзел, щенок? — Джозеф остервенело крутил головой, словно желал выйти из сна, в котором застрял.
— Всетаки пони, — многозначительно кивнул я. — Хочешь, я куплю тебе такой же, но конечно же лучше?
— Я проведу экскурсию и ты свалишь? — он устало потёр глаза.
— Честное пионерское, — я поднял ладонь, будто давал клятву.
— Пионерское? Что это?
— Не что, а кто, — поправил я. — Не забивай голову, тебя бы все равно туда не приняли.
Джозеф бросил попытки понять младшего и повёл по этажу. Я шагал следом и слушал. Новостной отдел, рекламный, вёрстка, корректоры, распространение по провинциям и мелким городам, архив с подшивками за тридцать лет. Брат перечислял отделы и объяснял, чем каждый занимается, сыпал цифрами тиражей и сроками сдачи номера, ни разу не сбившись. Джозеф конечно мудак, но дело свое знает.