Круг замкнулся, и мы вернулись к ресепшену.
— Карла придет с минуты на минуту, тебе пора, — Джозеф взглянул на часы на руке.
— Ну, всё, как и договаривались, я ухожу, — упираться я не стал. — И спрячь эту малышку, — я кивнул в сторону секретарши за стойкой, — подальше.
— Это еще зачем?
— Карла обидится, — пояснил я. — У девушек острое обоняние.
— И к чему ты это?
— Джо, братец, — я по очереди указал пальцами на него, затем на девушку. — Либо ты начал пользоваться её цветочными ароматами, либо вот она пользуется твоими. В любом случае, разит от вас слишком уж одинаково, никакой девушке это не понравится. Голову Карлы посетят такие же мысли, какие посетили мою… А именно, о том, что ты зажимаешь…
— Не продолжай, — Джозеф принюхался к собственному рукаву. — И не пахнет от меня совсем никакими цветочными ароматами.
— Как скажешь, братец, как скажешь, — я развернулся и зашагал к лифту.
Время в редакции я провёл отлично.
В поместье я вернулся к обеду, как и обещал отцу. Подъездную аллею заставили фургонами поставщиков, у дальнего входа разгружали ящики с вином, и бутылки глухо постукивали друг о друга. Дом гудел. Из кухни тянуло запечённым мясом и карамелью, в зале двигали мебель и звенело стекло, садовники подравнивали и без того безупречные кусты. На террасе настраивали инструменты, скрипка коротко взвизгивала и умолкала на полузвуке.
До начала мероприятия оставалось немного, и я отправился одеваться.
Катрин я так и не увидел. Девушка обижалась со вчерашнего вечера и на глаза не показывалась, так что согласовывать наряд оказалось не с кем. Внутренне я этому даже обрадовался, свобода выбора дорогого стоит.
Из шкафа я вытащил красный костюм, яркий, из приятной ткани, похожей на шёлк, она холодила пальцы. Двойка свободного кроя, под низ простая белая футболка. Объёмный пиджак делал плечи шире, широкие штаны падали ровно, а мягкие лоферы пришлись точно по ноге. У туалетного столика, принадлежащего Виктору, я выбрал из шкатулки пару колец и браслет, полюбовался на себя в зеркало и прыснул немного одеколона. Цитрус с древесной горчинкой, прежний хозяин тела понимал в парфюме явно больше, чем в жизни.
На Земле за подобный выход меня съел бы совет директоров, а акционеры бы закусили. Но тут я не директор, а младший сын на празднике, и прятаться среди тёмных пиджаков я не собирался.
К началу зал наполнился. Гомон голосов, перестук каблуков по паркету, официанты скользили между гостями с подносами, шампанское искрило в высоких бокалах. Я прихватил один и двинулся вдоль зала.
Карлу с Джозефом нашёл у окна. Платок в нагрудном кармане брата до безобразия совпадал с её платьем, словно кусок выдрали. Джозеф окинул меня взглядом и не удержался.
— Это что за клоунада? — скривился он. — Ты одет как попугай.
Мне нравилось выводить Джозефа из себя и я не сдержался.
— Я одет как карта ляжет, ты одет как Карла скажет, — произнёс я нараспев, сохраняя серьезное выражение лица.
Карла залилась смехом, лёгким и совершенно не по светскому искренним. Я не сдержался и присоединился. Джозеф покривил губами, выдавил подобие усмешки и отвернулся к окну.
Отсалютовав паре бокалом, я оставил их вдвоём.
Тайрона поздравляли без крупных тостов. Никто не лез на стулья с речами, гости подходили лично, жали руку, перекидывались словом-другим и уступали место следующим. По-моему, отцу это нравилось не в пример сильнее парадной шумихи.
Гора подарков в углу у камина понемногу росла. Очередную коробку Тайрон принимал с улыбкой, благодарил и передавал прислуге, а та бережно пристраивала её на стол к остальным.
Мой подарок к камину не понесут. Он стоял во дворе, отполированный руками Хавьера, и ждал своего часа.
Хрустальный звон поплыл над залом. Элеонора стояла в центре и постукивала вилкой по фужеру, разговоры гасли один за другим, пока тишина не устоялась окончательно.
— Тридцать пять лет назад, я встретила этого великолепного мужчину, — начала она. — На весеннем балу. Кавалеры наперебой добивались моего внимания, и лишь он один за весь вечер не отвесил мне ни единого комплимента. Я была в бешенстве. А через неделю обнаружила, что в бешенстве думаю исключительно о нём. Пришлось выходить замуж. С днём рождения, любовь моя. Пятьдесят три тебе к лицу.
По залу пробежал смех, поднялись бокалы, нестройный хор поздравлений ударил со всех сторон. Тайрон поцеловал жене руку, и раут покатился дальше.