Камера отъезжает от ведущего и показывает меня. Всё в лучших традициях жанра. Позади пейзаж с ночным городом, будто мы сидим у огромного окна. Два кресла, диванчик, стол за которым сидит сам Мартин Лоренцо.
— Рад приветствовать всех кто пришёл сегодня в студию, а также зрителей у телеэкранов, — нейтрально сказал я.
Зрители негодовали после приветствия Виктора, доносился свист, медленное нарастающее.
— У-у-у-у-у-у-у!
Тайрон скривился. А вот женщины распереживались. Бланка, Элеонора, Катрин, все они смотрели вечернее шоу.
— Это не хорошо, — покачала головой Элеонора. — И зачем он вообще пошёл в эту ловушку? Дорогой, ты что-то об этом знаешь?
— Нет, — раздражённо ответил Тайрон. — После дня рождения мы еще ни разу не созванивались. Он не берет трубку.
— Дорогая, а тебе есть что сказать? — впилась взглядом в лицо невесты дона.
— Нет, — качнула головой Катрин, виновато добавив. — Мы также не общались. Я была занята новым постом в газете, дел невпроворот.
— Конечно же никто не подстраховал моего мальчика! — всплеснула руками Элеонора.
Зрители постепенно начали утихать.
Виктор продолжил.
— Я здесь, чтобы рассказать всё со своей стороны. У вас накопились вопросы и я готов на них ответить, но прежде хотелось бы услышать обвинения.
— Мы не в зале суда, — пошутил Лоренцо, на что Виктор прикрыл глаза.
— Да? А мне так не показалось, — сказал он. — Граждане Валентии осуждают меня, но не знают всей правды, поговорим об этом?
Тайрон отметил, как младший себя ведёт. Он сидел нарочито расслабленным. Не с той ленной расхлябанностью, какую ненавидят в богачах. Но и не зажимался, не показывал, что виноват в чём-то.
Его лицо было спокойным, понимающим, мудрым, каким-то слегка грустным и возвышенным.
Тайрон мысленно аплодировал. Пока что Виктор показал себя как нужно.
— Пожалуй, начнём, — кивает ведущий. — Но прежде я хочу позвать в студию сеньориту Анну Гонсалес. Она выступает рупором, первой, кто придал случай огласке. Главный журналист издания Мундо! Приветствую, Анна.
— Мартин! — Анна прошла и пожала руку вставшему ведущему. — Рада тебя видеть, хоть и по такому неприятному поводу.
Зрители затихли.
Анна мазнула взглядом по Виктору и села максимально далеко от расслабленного парня, нарочито не поприветствовав его.
— Какая стерва! — заметила Бланка.
Виктор тем временем продолжил.
— Прошу, сеньорита, ваши вопросы, — благожелательно произнёс он.
Анна закинула ногу на ногу, поправила очки и поджала губы.
— Это вопросы жителей Валентии, а не мои, — стервозность полезла наружу с первых слов. — У нас всех один вопрос, как вы оцениваете свой поступок?
Зрители одобрительно гудят. Кто-то начал хлопать в ладоши. Анна благодарно посмотрела в их сторону.
То, что произошло дальше, заставило всех в доме дэ Фуэго замереть.
— Какой из? — с иронией спросил Виктор.
— Вам нужен конкретный пример? — презрительно хмыкает журналистка, обводя зрительский зал глазами.
— Хотелось бы конкретики, — серьезно ответил Виктор. — Я прочел все статьи с моим упоминанием, там обсуждается почти вся моя жизнь, так что вопрос правильный, не находите? О каком поступке идёт речь?
Журналистка слегка поджимает губы, зал осуждающе гудит.
— Столько наглости, — говорит она. — Но, хорошо. Я говорю о чудовищной аварии, которая случилась в прошлом году и чуть не унесла жизнь женщины. Она навсегда привязана к инвалидной коляске по моей информации. Жизнью это теперь сложно назвать.
Зал снова загудел, одобрительно. Все ждали правосудия, расплаты, хлеба и зрелищ.
— Давайте это обсудим, — кивает герой, он спокоен. — Вы сразу начали с главного, не любите ходить вокруг да около? Одобряю такой подход.
Зрители продолжали молчать, они ждали правды.
— Он себя закапывает! — Элеонора приложилась к бокалу с шардоне. — Если моего мальчика там казнят, я хочу чтобы ты уничтожил эту Гансалес. Зарвавшаяся сука! Да кто она вообще такая?