— А я выставляю ужин, — произнес дядя, поглаживая живот. — У меня, напомню, лучший ресторан в столице. Места там бронируют за полгода, а победитель сядет хоть завтра.
— И от меня полоса, — тут же встрял Хулио. — Тоже в газете.
— Братец у нас сейчас по части искусства и культуры, — с лёгкой усмешкой обронил Джозеф, словно разыгрывал слоты на аукционе. — Так что разживётесь хвалебной рецензией на выставку.
Тайрон едва заметно поморщился, дёрнул углом рта и тут же разгладил лицо, но гримасу я поймать успел.
Сыновья хвалились газетой так, словно сами её придумали и подняли, а на деле лишь распоряжались тем, что отвалил им отец. Две пиявки, присосавшиеся к семейному делу, и старик видел это не хуже моего.
— А я, пожалуй, расщедрюсь. — Габриэль повёл плечом. — Машина из новой премиальной линейки. Такая есть только у единиц. Эксклюзив!
Седан дэ Леонов я уже разглядывал в Корсе и хвалить не торопился, но премиальная линейка, чем чёрт не шутит, могла оказаться и поинтереснее. Куш в любом случае достойный.
Меня в общем веселье, понятно, не упустили.
— Ты бы тоже мог приносить пользу, работай ты с нами. — Старший брат засмеялся, довольный собой. — Но ума не приложу, куда пристроить твои таланты.
Подтекст читался без труда. Для них я никто, потому что не кормлюсь, как они, из семейной миски. Вся компания выжидающе уставилась на меня, предвкушая, как младший дэ Фуэго стушуется и промямлит что-нибудь жалкое.
Меня же забавляло их ожидание. Я мог выложить на стол очень крупную рыбу. Собственная сеть, завод, который снова приносит прибыль, аппарат, какого этот мир ещё не нюхал. Только козыри открывают не за приятельской игрой, а когда снимают банк.
— И что же поставит на кон младший дэ Фуэго? Лишняя статья о моих машинках не повредит… — Габриэль приподнял бровь.
Ответить я не успел. Тайрон хлопнул в ладоши, обрывая болтовню.
— Довольно языками молоть. — Голос отца прозвучал ровно, но перечить имениннику никто не стал. — Солнце высоко, лунки сами себя не пройдут. Габриэль, начинай игру.
Мужчина выбрал клюшку, примирился для удара, и партия пошла.
Глава 2
Первыми к мячу встали отец и Габриэль. Тайрон ударил коротко и точно, мяч лёг на фервей ровно.
Бил он по-дилетантски, на поле выбирался в редкие свободные часы и культа из игры не делал.
Габриэль играл иначе. Замах выверенный, стойка отработана, и следующий удар выходил у него чуть точнее предыдущего. Он не ловил случайные окна в расписании, а отводил тренировкам положенные часы и не пропускал. Разница видна сразу, и она же всё и решает.
Отец держался достойно, местами даже красиво, но отстал на два удара и партию отдал. Клюшку в чехол он убрал первым.
Дальше вышли мы с Джозефом. Брат разминал руку напоказ, поводил ею, давая понять, что настроен серьёзно. Я бил без показухи.
Силой я его не перебивал, зато не лез в геройские удары через бункеры и клал мяч туда, откуда его легко закатить. На таком уровне выигрывает не размах, а холодная голова, и с этим у меня всегда выходило неплохо.
Джозеф мазал, сперва сдержанно, потом всё агрессивнее. На предпоследней лунке его мяч встал у самого края, качнулся и не упал.
— Руку потянул на замахе, — он растер предплечье и махнул клюшкой, будто отгонял муху. — Иначе бы загнал. Несерьёзная партия, чего уж тут.
Отец смотрел на меня с интересом, какого я за ним прежде не замечал.
— Чисто бьёшь, — обронил Тайрон. — Уверенно. Не замечал за тобой такого. — Он чуть прищурился. — Корса и правда меняет людей.
Джозефа перекосило, словно он раскусил лимон. Похвала младшему пришлась ему совсем не по вкусу.
— На игры время в Корсе у тебя, смотрю, находится, — процедил он. — Шары гонять всяко проще.
— А может и тебя туда отправить? — ровно произнёс отец, не поворачивая головы. — Раз в Корсе так хорошо учат бить.
Джозеф осёкся и смолк. Он привык, что отец прибирает за ним и при чужих держит сторону наследника, а тут старик при дэ Леоне выбрал младшего. По лицу брата скользнула растерянность, которую он торопливо утопил в бокале.
Третьими на поле выкатились дядя с Хулио, и зрелище вышло унылое.
Эмануэль бил лениво, экономя силы, точно каждый замах стоил ему денег. Хулио пыхтел и багровел, тесное поло на животе ходило ходуном, мяч у него то зарывался в песок, то нырял в кусты. До грина оба добирались втрое дольше нормального, и лунка растянулась на десяток лишних ударов.