— Потяну, а как иначе. — На лице Эмануэля мелькнула кривая ухмылка. — Король умирает, и гроб ему подобает королевский. Так ведь, братишка?
Он поднялся, поправил пиджак. Тайрон встал следом, на скулах заходили желваки.
— Проваливай, — выдохнул он. — Документы об исключении из семьи тебе пришлют. А потом я возьмусь за «Мундо». Кое-чего ты не учёл.
— И чего же? — Эмануэль задержался в дверях.
— Отец не зря твердил про стержень. В тебе его отродясь не было.
Эмануэль усмехнулся и вышел.
Тайрон выждал с минуту и устало опустился назад.
Разговор прошёл, как он и ждал. Бумаги всё показали ещё до него, и хватило единственного камешка, звонка Виктора, чтобы сошла целая лавина.
Встреча была ему нужна. Он хотел посмотреть брату в лицо и не думал, что тот выложит столько. Видно, накипело за годы.
Поделать с Эмануэлем нечего. Убивать он его не станет, под суд не отдаст, фактов мало, да и дело это внутреннее, корпоративное. Денег брат себе не клал, он методично крушил бизнес семьи, и так, что не подкопаешься.
Только выдал Эмануэль немало. Значит, всё упирается в «Мундо», и это любопытнее всего.
Верхушка айсберга, Тайрон не сомневался. Зато теперь он знал, с кем имеет дело, и был готов к войне.
Он усмехнулся своим мыслям. Посмотрим, братец, чему ты выучился за эти годы.
Эмануэль вышел из кабинета брата и без лишних мыслей пошел в машину. В этом доме ему больше не рады. Да и не сказать, что и раньше кто-то принимал его с добродушием, разве что…
Элеонора стояла у подножия лестницы и руководила уборкой. Со стола убирали остатки ужина, горничные бесшумно сновали с подносами, в воздухе держался тёплый запах жаркого и оплывших свечей. Без неё в этом доме не двинется ни одна тарелка, вот она и следила, чтобы фамильный сервиз уносили бережно.
Эмануэль мельком глянул на сервировку, и понял, что за столом были четверо. Кто именно, догадаться было не сложно. Хозяйка дома уже успела всех проводить, и теперь с легкой ленцой в движениях, заканчивала уборку.
— Виктор уже уехал? — не глядя на неё, бросил Эмануэль, спускаясь с лестницы в гостинную.
— Да, минут за двадцать до тебя, — Элеонора махнула горничной, и та подхватила тяжёлый канделябр. — И не забудь счистить воск.
— Да, госпожа.
Эмануэль замер, уставившись в пустоту перед собой. Веки его опустились, грудь поднялась и опала в долгом выдохе, а губы разъехались в улыбке.
Деверь всегда был со странностями, но нынче превзошёл себя.
— У тебя всё в порядке?
— Теперь да. — Эмануэль разлепил веки и взглянул на неё.
Он скользнул взглядом по добротной мебели, сделаной на заказ еще отцом. По камину, у которого они с Тайроном сидели в детстве и играли в карты. Наконец Эмануэль остановился на диких орхидеях в высокой вазе, что сам привёз днём, и снова повернулся к Элеоноре.
— Хочешь, что бы я присылал тебе цветы почаще?
Элеонора улыбнулась и наклонила голову к плечу.
— Ты можешь приносить их сам, когда захочешь.
— Вряд ли. — Эмануэль коротко поклонился и направился к выходу.
Зачем ей знать все детали? Пусть и маловероятно, но Эмануэль хотел, чтобы Элеонора запомнила его тем, кто радует ее любимыми цветами.
Тяжелая створка затворилась за ним, впустив на миг ночную свежесть. Тут же из-за неё долетел его голос, тихий и быстрый, Эмануэль уже кому-то звонил.
— Нам надо встретиться…
Элеонора повела плечом и вернулась к столу.
Корса.
Солнце садилось в море, заливая красную черепицу закатным светом, и от воды потянуло долгожданной прохладой. С кухни долетал стук ножа и голос Эстеллы, выговаривавшей что-то кастрюлям. День выдыхался тихо и лениво, как и положено в Корсе.
Ворота Карла толкнула сама, не дожидаясь, пока откроют, и поднялась по дорожке к террасе так, будто это она была хозяйкой это виллы, а не я. Каблуки звонко простучали по плитке.
Невеста дорогого брата Джозефа, собственной персоной.
Она остановилась напротив, сдвинула шляпу на затылок и уставилась на меня в упор.
— И тебе хватает совести улыбаться? — Руки она уперла в бока. — Ты вообще видел, во что превратился ролик?
— Здравствуй, Карла, — спокойно ответил я, не ведясь на ее провокации.
— Не трудись. — Слушать она не стала. — Этот чертов ролик видели все! Ты видел, что там пишут? Мои ноги привлекают больше, чем сам автомобиль! Сегодня таксист узнал меня по щиколотке. По щиколотке, Виктор! Мать увидела и слегла с мигренью, а подруги названивают и хихикают в трубку. Это уже не реклама машин, это срам на весь юг.