— Покажи на моем профиле, — попросил я.
Тот кивнул, обновил ленту в моём профиле. Строчки смешались, перетасовались и легли заново, сверху всплыли скучные новостные и финансовые группы и новости. Этим я, собственно, в сети и занимался.
— Скучный ты, сеньор, — хмыкнул из-за плеча Матео. — Машинке и зацепиться не за что.
Рафаэль явился на виллу к полудню, на день раньше уговора. Парень светился от радости, как сумасшедший.
Уселись мы на террасе. Рафаэль достал из сумки небольшую коробку, поддел крышку ногтем и выложил передо мной два телефона.
Слева был местный телефон, угловатый кусок серого пластика с узкой полоской сегментного дисплея, какие ставят на дешёвые калькуляторы. Я взвесил его в руке. Тяжёлый, рёбра впивались в ладонь, кнопки проседали с глухим щелканьем. Годами раньше я и сам таскал при себе похожий экземпляр, давно забыв, до чего грубо он сработан.
Справа дожидался своего часа итог наших трудов.
Корпус блестел теплым красно-золотым лаком. Скругленные бока, плотный ряд клавиш под небольшим, но сочным окошком. Я перехватил его, и он приятно угнездился в ладони, лёг под большой палец, куда и просился. От свежей краски и тёплого пластика веяло чем-то новеньким, заводским.
Красиво вышло, ничего не скажешь. В прошлой жизни такие штуки лежали в каждом втором кармане, а здесь подобного не держал ещё никто.
Я вдавил кнопку сбоку. Окошко мигнуло, налилось ровным светом, и выступил рабочий стол. Голый, в четыре блеклых значка. Часы, набор номера, список контактов да камера, вот и вся обстановка.
— Внутри пока сыро, — вздохнул Рафаэль и взъерошил себе волосы. — Картинка с камеры мутная, связь ловит через раз. Плату с отцом отлили по новому чертежу, влезла впритык, я уж боялся, не сядет. Зато живой, сеньор. Включается и пашет!
— Ты сделал его даже быстрее, чем хотели, — я отложил телефон. — С меня премия и выходной.
В ответ он только смущённо фыркнул и спорить не стал.
Железо мы добили, а нутро пустовало. Красивая скорлупа, а под ней гулко.
Матео, услышав про готовый образец, выскочил на террасу первым, следом подтянулись и его новые приятели. Аппарат пошёл по рукам. Тео щурился сквозь толстые линзы, выискивая огрехи сборки, Рубен молча повертел корпус и одобрительно кивнул, а Паскаль уже примерялся, как ляжет на этот экранчик его лента.
Кстати о ней. Накануне парни довели её до ума, и теперь она не только подсовывала людям записи, но и складывала всё, что про них узнала, в рекламный кабинет. Кто чем живет, что листает, на чём замирает дольше обычного. Рекламодатель за такое выложит кучу денег, в здешних краях в покупателя ещё никто не целился так близко. Паскалю оставалось довести связку до конца.
Дальше я раздал работу.
— Паскаль, ты на кабинете. Доводишь связку и следишь, что бы данные были без погрешностей.
Тот коротко кивнул.
— Рубен, Тео, Матео, на вас внутрянка. — Я качнул прототипом. — Велосипед не выдумывайте, ищите готовое, что можно переделать под себя. Сперва нужное под рукой, калькулятор, календарь, заметки. Потом то, на чём человек залипнет в очереди или в автобусе. Змейка, три в ряд, всякая ерунда, что бы скоротать время. Пусть простенькое, лишь бы затягивало.
Парнишка закивал.
Система пока зияла, это я понимал не хуже их. Но дыру мы заткнем за пару недель, накидаем приложений и отдадим парням гонять всё вдоль и поперёк, искать ошибки. Голая железка никому не нужна. Человека держит то, что внутри, ради этого телефон и достают из кармана по сто раз на дню.
А Матео тем временем сцапал образец и уже тыкал в пустой экранчик, прикидывая, куда ляжет первая иконка.
Позже я заперся в кабинете и вызвал Марию.
— Подними мне всё, что есть на дэ Пересов, — попросил я. — Кто чем владеет, на чём стоит, откуда у них капитал. До последнего песо.
Она только покорно кивнула.
— Дайте час, — и вышла.
В кабинете стало тихо. Я опустил жалюзи, и сквозь щели на пол легли узкие полосы заката. С моря задувало прохладой, под окном кричали чайки.
Мария вернулась через час, как и обещала. Стукнула в дверь, вошла с тонкой папкой под мышкой.
Помощница села напротив, закинула ногу на ногу и без долгих вступлений перешла к делу.
«Семвик» оказался у дэ Пересов не единственной игрушкой и далеко не главной. За спиной семьи стоит хедж-фонд с доходом куда больше шумной соцсети.
Под его управление стеклись пенсионные отчисления всей центральной Валентии, и этим чужим добром дэ Пересы распоряжаются.
Я листал страницы, и расклад вырисовывался любопытный. Деньги учителей, мелких чиновников, лавочников, всех, кто годами откладывал с жалованья на старость. Касса консервативна до зевоты, в авантюры не суется и покупает только то, что наверняка не прогорит.