Я снова запустил видео.
Теперь Эмануэль говорил уже о «Мундо». И тон его изменился. Стал теплее, увереннее, живее.
— Сейчас я занимаю пост генерального директора издательства «Мундо», — сказал он. — И должен признаться, давно не чувствовал такого интереса к работе. Это новое издание во всех смыслах. Новая команда, новые подходы, новое отношение к читателю. Мы не пытаемся догнать время. Мы идём вместе с ним.
Реклама была почти неприкрытой.
Но подана так, что придраться сложно. Эмануэль не просто продвигал «Мундо». Он противопоставлял его «Периодике»: старое против нового, деспотичный брат против свободной команды, прошлое против будущего.
Журналистка выдержала паузу, а затем задала вопрос, ради которого, возможно, всё интервью и строилось:
— Но как же семейные связи? Всё-таки Тайрон ваш брат. А «Периодика» — семейное дело.
Эмануэль улыбнулся. Мягко. Печально. Почти виновато.
— Семья и бизнес — сложный процесс, — ответил он. — Иногда их нужно разделять. Я попробовал работать с братом. Как видите, ни к чему хорошему это не привело.
Он чуть развёл руками.
— Возможно, в какой-то более гармоничной семье такая модель и сработала бы. Но не в нашей.
Я выключил запись.
Несколько секунд просто смотрел на тёмный экран телевизора, в котором отражалось моё задумчивое лицо.
Эмануэль только что публично ударил по Тайрону, по «Периодике» и по собственной семье. Причём сделал это так аккуратно, что половина Валентии к вечеру будет ему сочувствовать.
А вторая половина — ждать, что ответит Тайрон.
Статья о «Денто-Моторс» уже была начата.
Черновик лежал у меня в отдельном файле, разбитый на блоки, подводки и возможные заголовки. Не хватало главного, данных Артура. Без них текст оставался сырым, без искры, а без неё не раздуешь пламени.
Но когда Артур разберёт «Сюиту» до последней гайки, у меня появится оружие.
Не просто статья. А материал, за который потом начнут цепляться остальные. Обозреватели, конкуренты, акционеры, недовольные клиенты, чиновники из профильных комиссий. Если в машине найдётся хоть что-то серьёзное, этого хватит, чтобы запустить цепную реакцию.
А потом кто-нибудь обязательно спросит вслух: что ещё скрывает «Денто-Моторс»?
Я откинулся в кресле и посмотрел на экран.
Запись новостного эфира вышла с утра, но я решил вернуться к ней позже. Слишком много всего происходило одновременно. Эмануэль, Тайрон, «Периодика», «Мундо», машина, Артур с Марией в боксе на окраине Корсы. Всё сплеталось в один узел, и оставалось только понять, за какую нить потянуть первой.
Я переместился к компьютеру и с интересом открыл биржевые сводки.
Ожидаемо.
Акции «Периодики» просели на два процента.
Не обвалились. Нет, рынок не был настолько впечатлительным. Но два процента после одного интервью — это уже неприятный звонок. Это нервная реакция. Кто-то начал сомневаться, кто-то решил зафиксировать прибыль, кто-то просто не захотел ждать, пока семейная драма превратится в корпоративный пожар.
Я невольно усмехнулся.
А ведь Эмануэль молодец.
Может, он и выглядел в эфире как обиженный младший брат, вынужденный говорить неприятную правду, но бил он точно. Очень точно. Сначала поставил под сомнение способность Тайрона меняться. Потом аккуратно прошёлся по его деспотичному характеру. Затем бросил фразу о будущем «Периодики» — не обвинение, всего лишь сомнение.
А сомнение на рынке иногда стоит дороже факта.
Факт можно оспорить. Против факта можно выпустить опровержение, экспертизу, документы, заявление совета директоров. С сомнением сложнее. Оно расползается само. Садится в головы. Заставляет людей перечитывать старые новости, вспоминать слухи, искать подтверждения там, где вчера они бы их даже не заметили.
Эмануэль это понимал.
Именно поэтому он не просто ударил по брату. Он сделал из собственного ухода рекламу «Мундо». Новое издательство, новые методы, новая команда, новое отношение к читателю. Всё звучало так, будто он сбежал не из семейного бизнеса, а из прошлого в будущее.
Красиво.
Тайрон находился в кабинете собственного особняка в Фаворе.
За высокими окнами медленно росли отбрасываемые плодовыми деревьями тени. Телефон обрывали вот уже два часа.
Сначала звонили партнёры. Потом акционеры. Потом старые знакомые, которые слишком хорошо умели прятать панику за вежливым интересом. После них подключились журналисты, представители рекламных агентств, несколько членов совета директоров и люди, которые обычно не звонили вовсе, предпочитая появляться только тогда, когда пахло кровью.