Мы пошли к зданию клуба.
— Сигары нравятся? — покосился на меня Тайрон.
Где-то за спиной отмер Джозеф и заторопился следом.
Назад я ехал отдельно, благоухая в салоне, как большая говорящая сигара. Несколько часов в клубе просмолили меня насквозь. Больше всего досталось одежде.
Из полезного за день я перекинулся парой слов с Габриэлем, пока мы шли к парковке, когда навстречу выползали два чёрных седана.
— Куда доставить машину? — он остановился.
Машину. В партии я гнался не за этим и честно говоря позабыл о призе. Авто шло приятным довеском. Один и тот же приз из новой линейки Габриэль ставил на кон в каждой игре, и теперь он стал моим.
— Гордись, — он похлопал в ладоши. — Ограниченная серия. Такие расходятся по высшим правительственным чинам да паре влиятельных семей, в открытую продажу не попадают. Отец твой, между нами, давно на неё облизывался. Грозился отыграть, да всё спускал мне статью за статьёй. Пять штук я с него уже снял.
— За ней приедет мой человек, — я кивнул. — Дайте адрес, куда подъехать.
Он назвал улицу, и я записал.
Дома первым делом разыскал Хавьера и протянул ему листок.
— Завтра с утра забери оттуда седан, — распорядился я. — Пригонишь, натрёшь до блеска, чтобы каждый болт сверкал. К торжеству отца она должна стоять во дворе. Сделаю ему подарок.
Хавьер глянул на листок, коротко кивнул и спрятал бумажку в карман. Объяснять ему дважды не пришлось.
После этого я отправился в душ. Горячая вода смыла с кожи запах табака и поля, разогнала скопившуюся за день тяжесть. Я переоделся и пошёл искать ужин, голодный, но, впервые за день довольный собой.
На этаже было четыре комнаты. Проходя мимо соседней, я услышал резкий звук пощёчины.
Он прозвучал так отчётливо, что я невольно замедлил шаг. Дверь была приоткрыта и я услышал нечто большее.
— Что ты себе позволяешь? — прошипел разъярённый женский голос. — Ещё и в моём доме!
Кого-то ставят на место, подумалось мне.
Я не успел пройти мимо, как за дверью послышались быстрые шаги. Половицы коротко скрипнули, дверь распахнулась, и передо мной появилась Бланка.
Сестра выглядела так, словно вот-вот заплачет. Глаза блестели, губы были плотно сжаты, но подбородок всё равно дрожал. Одна половина лица уже наливалась красным. Сомнений не оставалось: пощёчина, которую я слышал, предназначалась именно ей.
Ситуация настолько выбила меня из колеи, что я замер, не сводя глаз с её щеки. Красное пятно расползалось медленно, мерзко, будто кто-то на моих глазах ставил на Бланке клеймо.
В дверном проёме за её спиной вырос высокий мужчина тридцати с небольшим лет.
Массивное телосложение, квадратная челюсть, вьющиеся волосы, как у большинства валентийцев. На нём был костюм-двойка, дорогой, сшитый явно по фигуре, но сейчас помятый так, словно хозяин успел и посидеть, и походить кругами, и потерять над собой контроль. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, открывая ходящую ходуном от тяжелого дыхания грудь.
Он сурово свёл брови и осмотрел нас.
Я буквально слышал, как в его голове со скрипом запускается мыслительный процесс. Мужчина оценивал меня, Бланку, открытую дверь, коридор, возможных свидетелей и, кажется, пытался найти выход из положения, в которое сам же себя и загнал.
— Бланка, вернись. Немедленно, — приказал он. — Мы ещё не закончили.
Сестра вздрогнула от его голоса, выходя из ступора.
Впрочем, как и я.
Я нахмурился. Мне никогда не нравились люди, которые плохо относятся к тем, кто слабее. Особенно к женщинам.
— Что здесь происходит? — сухо спросил я, не надеясь на правдивый ответ.
Бланка явно не знала, что делать дальше. Она бросила короткий взгляд на мужчину, потом на меня, будто выбирала, чьего гнева бояться сильнее.
— Всё в порядке, Вик, я сама… — пролепетала она.
Её жених, а это, по всему видимому, был именно он, ещё пару секунд оставался растерянным. Но растерянность быстро проходила, уступая место привычному гневу.
— Проваливай, это тебя не касается, — бросил он мне, а затем приглашающе приоткрыл дверь и впился взглядом в Бланку. — Бланка.
Он не попросил. Даже не позвал. Просто обозначил место, куда, по его мнению, она должна была вернуться.
Я сделал шаг вперёд и встал между ними.
Мужик… Да какой он к чёрту мужик, попытался оттеснить меня плечом.
— Я же сказал, вали…!
Удар вышел инстинктивным.
Стоило его пальцам коснуться моего плеча, как я резко выбросил правую руку вперёд. Костяшки врезались в лицо. Нос поддался с неприятным хрустом, брызнула кровь. Он сделал шаг назад, ударился спиной о косяк и на мгновение потерял весь свой важный вид.