Заключение инженера я вынес отдельным блоком и назвал Артура независимым экспертом. Так весомее, и так спокойнее для старика. Упор сделал на одном, поломку не устранили даже в последней ревизии. Не год назад и не по недосмотру, а вот сейчас, в машинах, что стоят сегодня в салонах. И тут же, рядом, кривая выручки, которая всё ползёт вверх. Раз растёт, значит, наверху всё устраивает. Значит, выбор сделан в трезвом уме.
К рассвету текст был готов. Я перечитал его на свежую голову, вычеркнул пару слишком злых строк. Прикрепил папку Артура целиком, для въедливых, кто захочет проверить, и отправил всё главному редактору «Периодики».
Дальше дело было за полосой. Бракованную железку людям простят, не им её чинить. А вот цену, что им назначили за собственную жизнь, не простит никто.
Фавора.
Цифра на экране горела красным, минус семь процентов.
Тайрон смотрел на неё долго, будто пытался загипнотизировать. «Периодику» рушили вниз расчетливо, и он даже угадывал чужую руку, но поймать её всё не удавалось.
Джозеф развалился в кресле напротив, лениво вертел в руках кнопочный телефон, и на лице его лежала скука.
Не первый день Тайрон копал под дэ Пересов. Поднял старые связи, пустил в ход людей, что годами таскали ему чужие секреты, и всё впустую. Семья сидела без слабого места, куда можно было бы завести нож. Он ощущал эти места, но не находил брешь.
— Может, само уляжется, — обронил Джозеф, не поднимая глаз. — Подождём. Рынок штука нервная, сегодня вниз, завтра вверх.
Тайрон медленно обернулся к сыну.
— Ждать. — Он произнёс это так, что Джозеф наконец выпрямился. — Пока нас режут, ты предлагаешь сложить руки и любоваться, как покойник.
Джозеф равнодушно пожал плечами. Злость поднялась в Тайроне волной, и злился он не столько на сына, такого пустого и удобного, сколько на себя. На то, что не сдвинулся ни на шаг в поиске компроматов.
Телефон на столе ожил. Тайрон узнал номер главного редактора и снял трубку.
— Пришла, — голос звучал осторожно. — Та статья, о которой вы предупреждали. От вашего младшего сына.
— Читай.
Редактор замялся, потом стал пересказывать. Речь шла о «Денто-Моторс», о бракованных подушках и тормозах, что концерн не чинит годами, о средних выплатах семьям погибших, выставленных как цена человеческой жизни, о заключении некоего независимого инженера. И поверх всего прибыль, что год от года только выше, точно там, наверху, собой довольны.
— Материал острый, дон Тайрон, — редактор понизил голос. — Статья очень хорошая, только и риск немалый, дэ Баргас злопамятны, юристы у них зубастые. Ставить?
— Понял. Жди, я перезвоню.
Тайрон дал отбой и тут же снял снова. Пальцы начали набирать знакомый номер. Стоило одернуть мальчишку, напомнить, что газета не его игрушка, а бить по дэ Баргас без оглядки себе дороже.
Он почти нажал последнюю цифру, и тут Тайрон замер.
Взгляд упал на раскиданные отчёты по дэ Пересам, перерытые вдоль и поперёк. Сверху лежала свежая сводка их активов, и зацепился он за строку, на которую раньше смотрел и не наметил, за «Денто-Моторс».
Тайрон подтянул лист ближе. Он провёл по столбцу цифр сверху вниз, и цепочка выстроилась сама, но раньше, эту цепочку построил Виктор.
Если концерн качнётся, дэ Пересы качнутся следом, и могут рухнуть. Мальчишка метил не в автогиганта, а в дэ Пересов, и статья была не выходкой избалованного сынка, а первым камнем в куда более серьёзную постройку.
Тайрон откинулся на спинку и негромко рассмеялся. Впервые за долгое время в груди отпустило.
Он опустил трубку на рычаг.
— Посмотрю, что ты будешь делать дальше. — почти безмолвно произнес он.
Джозеф недоумённо поднял голову, но отец уже отвернулся к окну, за которым догорал вечер над кварталом корпоратов.
Утром я набрал Габриэля.
— Есть разговор не про рекламу, — начал я, едва он поднял трубку. — Хочу предложить вам заработать. И заодно откусить кусок от соседа.
— Слушаю. — В голосе прорезался интерес.
— «Денто-Моторс». На днях их бумага полетит вниз. Хочу сыграть на этом и зову вас в долю.
Он помолчал.
— Я строю машины, Виктор, и не влезаю туда, где не уверен.
— Тут много и не нужно, — я устроился в кресле поудобнее. — Берём у брокеров их акции в долг и тут же продаём, пока цена высока. Когда бумага просядет, выкупаем обратно, уже задёшево, и возвращаем брокеру. Разница оседает у нас. Чем глубже провал, тем толще навар.