— Что предлагаешь? — выдохнул он.
— Свадьба, — Тайрон произнес это спокойно, как что-то давно решенное. — Твоя дочь войдёт в нашу семью. Но не в основную ветвь, разумеется.
Дэ Перес взвесил услышанное. Лицо его потемнело, но возражать он не стал.
— Приемлемо.
— «Семвик» переходит ко мне целиком, — хозяин выдвинул второе условие, не меняя тона.
Брови дэ Переса сошлись. Он молчал долго, потом нехотя кивнул.
Тайрон смотрел на сломленного противника и подводил итог. Прямые потери дэ Переса он прикидывал миллиарда в два. Сверх того фонд недосчитался ещё пяти, капитал утёк сквозь пальцы. Война проиграна вчистую, и удар вышел такой, что дэ Пересы вылетят из первой сотни родов, а оттуда наверх дорога долгая.
И всё же добивать врага он не собирался. Породнившись, дэ Перес отстроится заново, а свадьба свяжет два дома кровью. Против родни не воюют, общий внук дороже старых обид. Прикончить старика до конца Тайрон и не сумел бы, по крайней мере в одиночку. Вся их связка, он сам, Габриэль и Армандо, держалась на одном человеке, на Викторе. А что творилось в голове у младшего сына, не знал никто, даже отец. Мальчишка переменился до неузнаваемости, и Тайрон, чего скрывать, был этому до странного рад.
Дэ Перес выпрямился, и по лицу читалось, что он принял всё, и свадьбу, и потерю платформы.
— Хорошо, — уронил он. — Будь по-твоему.
— И третье, — добавил Тайрон.
— Третье? — дэ Перес выгнул бровь.
— Уго ответит за проступок по справедливости. И слышать о нём ближайшие годы я не желаю, ни единого упоминания. Это не обсуждается.
Тут гость кивнул без промедления.
— Вот с этим спорить не стану, — проговорил он. — Урок мальчишка получит. Я уже за него заплатил.
Они встали и обменялись рукопожатием, коротким и деловым. Дверь за гостем затворилась, и Тайрон откинулся в кресле.
Глава 19
Фавора встретила дождём. Столицу накрыло густыми облаками. Мы нырнули в них и самолёт тряхнуло. По иллюминатору побежали дорожки влаги.
Мария положила свою руку на мою, девушка с трудом переносила полёты, нервничала, пугалась турбулентности.
— Не беспокойся, статистически, тебя убьёт не полет на самолете, а совсем другие вещи, — ободряюще улыбнулся ей я.
— Д-да? — девушка посмотрела на меня. — И что же это за вещи?
— Поездка до аэропорта гораздо опаснее самого полёта, — со смешком ответил я.
— Но в машине мне не так страшно, — бледная, Мария со смущением убрала свою руку.
— Ты чаще ездишь на автомобиле, чем летаешь на самолете, дело привычки, позитивное подкрепление. Риск погибнуть в автокатастрофе один к пяти тысячам, а вот в авиакатастрофе статистически один к миллиону, как минимум.
Мария слегка расслабилась, я продолжил.
— Мы тешим себя мыслью, что контролируем процесс, но это не так. Мало вещей в жизни поддаются контролю.
— Моя тётя никогда не летала, она умерла от рака, — грустно заметила Мария.
— Риск развития рака гораздо выше чем риск погибнуть вследствие полёта на самолёте, — кивнул я.
— Я это не контролирую, — пожаловалась Мария. — Просто боюсь, когда что-то идет не так.
— Потому, что ты уверена, что произойдет что-то плохое, точнее твой мозг уверен. Он прокручивает варианты падения, внештатной ситуации, чтобы приготовить тебя к худшему. Как сказал один мудрый человек: «Со мной случалось очень много страшных вещей, девять из десяти происходили лишь в моей голове».
— Хорошо сказано, — Мария расслабилась. — И правда, все именно так.
Я улыбнулся ей, самолёт пошёл на посадку
Мария снова сжалась, но в её голове уже начался процесс осмысления своего страха. Она снова расслабилась и даже улыбнулась, когда нас тряхнуло, как только самолёт коснулся полосы.
— Умница, — я взял её руку и чуть сжал. — Помни о том, что ты контролируешь страх, а не он тебя.
Хавьер рядом потянулся, иронично посмотрел на нас, а затем огляделся и начал доставать багаж.
В этот раз нас встретили, Тайрон отправил машину. Водитель ждал нас с табличкой «Виктор дэ Фуэго».
Мы сели в авто и поехали к отчему дому, где я обнял маму и поцеловал её в щёку.
— Пора бы тебе возвращаться, сынок, — мягко сказала она, качая головой. — Ты стал часто бывать в столице, может уже переедешь?
— Я подумаю об этом, с отцом я говорил, он предлагал мне вернуться к работе в Периодике, но я пока не уверен в своих силах, — отговорился пустыми словами я.
Приняв душ, надел свободный тёмно синий костюм. При разнице веса между прошлым Виктором и мною, почти все костюмы стали модными овер-сайз моделями.