Мы прошли до конца, к лестнице. Там был небольшой эркер — два кресла у окна, вид на сад, тихо. Хорошее место, если нужно поговорить, да и не услышит никто.
Я сел. Доктор устроился напротив, не спеша, с достоинством.
— Руку, будьте любезны.
Я протянул. Он взял её обеими руками — аккуратно, сухими тёплыми пальцами — и я ожидал чего угодно, только не этого. Саднящая боль, которая поселилась в костяшках, просто… пропала. Не утихла, не притупилась — исчезла. Ладони старика начали светиться мягко, ровно, без всякого театрального эффекта, как если бы это было самым обыкновенным делом.
Царапины на коже затягивались на глазах.
Я смотрел молча.
— Лечил я тут одному сеньору нос, — проворчал Антонио с такой интонацией, будто рассказывал скучную историю, которую слышал уже несколько раз. — Не далее, как десять минут назад. Он сказал, что стукнулся о дерево.
В глазах у доктора прыгали чёртики.
— Нет, — добавил он, опередив вопрос. — Я ни в коем случае не стану делиться своими догадками с вашей матушкой. Хотя мне следует сказать, что она вырастила дубину.
Последнее он произнёс строго, почти без улыбки, что делало это вдвойне смешным.
— Начистить лицо одному из семейства дэ Пересов — это слишком безрассудно, молодой человек, — продолжил он, не меняя тона. — Будьте осторожны. Некоторые раны лечатся плохо. Например, пулевые отверстия.
Он отпустил мою руку. Рука была цела, без ссадин и ноющей боли в кисти.
— Благодарю вас, доктор, — сказал я.
— Всегда пожалуйста. — Он поднялся, одёрнул жилет и добавил с усмешкой. — Рад был помочь.
Мы разошлись. Старик заложил руки за спину и пошёл вниз, что-то насвистывая и качая головой.
Я надел тёмно-синий костюм. Катрин, как выяснилось, знала, что говорит. Она вышла в красном, волосы убраны, телефон наконец убран в сумочку. Выглядела девушка безупречно.
В столовую мы спустились вместе.
Семья была в сборе.
Элеонора во главе, прямая спина, жемчуг, взгляд, которым она одновременно оценивает каждого за столом. Тайрон рядом с ней, закрытый, тяжёлый, уверенный, как хороший сейф.
Они дополняли друг друга. Небольшая женщина, правильно стареющая, красивая и блистательная. Не молодой мужчина с сединой в висках и умными глазами.
Эмануэль был один — один, что само по себе красноречиво. Он как рак отшельник, задумчивый и нечитаемый. Уверен, весь его образ не более чем маска.
Джозеф и Карла. Карла заметила меня сразу и помахала рукой — легко, по-свойски. Джозеф проводил этот жест взглядом и немедленно опустошил бокал до дна.
За дальним концом стола — Хулио с женой Линдой. Линда была полной, живой, из тех женщин, которым полнота идёт — она выглядела здоровой и какой-то домашней в хорошем смысле. Она то и дело что-то клала мужу на тарелку и заглядывала ему в лицо.
Рядом с Хулио сидел Уго.
С целым лицом.
Костяшки у меня тут же зачесались. Зудит — значит заживает. Сделал вывод я.
Рядом с Уго — Бланка, которая вела себя раскованно и смеялась чаще, чем это было необходимо.
Я взял себе на заметку, узнать про семью дэ Пересов. Антонио не шутил. Старик прожил бок о бок с этой семьей много времени, судя по возрасту, ещё со времён отца Тайрона. Если он предупреждает — он знает о чём говорит.
Ужин с семьёй перестаёт быть ужином с семьёй, когда всё идёт гладко. Это закон. Нарушений я не наблюдал.
Джозеф говорил о делах — важно, размеренно, со вкусом человека, который любит слушать собственный голос.
— Это обычный спад, — вещал он. — Начало лета, мы каждый год сталкиваемся с отрицательной динамикой по продажам. Валентия спокойна как никогда, даже ни одного скандала. Думаю, следующий квартал будет прорывным, закроем годовой план.
Тайрон чуть поморщился.
Карла смотрела мимо Джозефа.
Уго, не вступая в разговор, сверлил меня взглядом.
— А чем занят твой младший брат, Джозеф? — спросил он вдруг, светски, приятельски, не отрывая взгляда от меня. — После тех событий я ничего не слышал…
На что он намекает? Ещё и так вульгарно, обсуждая меня при мне.
Джозефу новая тема понравилась, его глаза загорелись.
— После того как плавал голым в водоканале? — усмехнулся Джозеф.
В этой усмешке было злорадство, которое он даже не потрудился спрятать.
Я прислушался к себе. Ну, кто не плавал голым? Молод.
— Или после того как швырял песо в прохожих из окна гостиницы?
Всякое бывает.
— Да-да, — подхватил Уго с удовольствием. — Кажется, он ещё искупался в фонтане, бегал от полиции, а потом прыгнул с моста в канал и упал на лодку с туристами.