Миклош вспомнил, как стоял точно также и глядел на Ярушку, сидевшую на ковре из чудных цветов. Что-то ему не нравилось. Но что? Он сунул руки в карманы и нащупал сухие листья. Он сгрёб их в ладонь, намереваясь выбросить, и неожиданно понял.
— Владыка! — истошно заорал Миклош и бросился в обеденный зал.
Ирвальд сидел возле камина, закинув обе ноги на табурет, и держал в руках остывшую трубку. Курить ему не хотелось, разве что вспомнить былое. Во рту было горько, как от забродившего вина, и он то и дело сплёвывал на пол, представляя, как Зельда начнёт браниться. Вопли Миклоша заставили его вздрогнуть.
— Что ты орёшь? — недовольно спросил Ирвальд.
— Я вспомнил!
— Что? — оживился он, отбрасывая трубку в сторону.
— Вспомнил, что показалось мне странным! Цветы! Они зацвели за один день! Болтушки принесли семена давно, но по всему саду не было ни росточка. А в то утро цветы вылезли будто из-под земли и зацвели.
— И что?
— У них был странный аромат, — возбуждённо говорил Миклош, — и княгиня вела себя не так, как обычно.
— Я не видел никаких цветов, — сказал Ирвальд, — тебе точно не померещилось?
— Вот, — Миклош протянул ему сухие хлопья лепестков, — я сунул себе в карман. А сегодня только вспомнил, для чего.
— Давай сюда.
Ирвальд достал платок, и коротышка аккуратно ссыпал в него лепестки. Владыка поднёс платок к носу, вдыхая запах, но не почувствовал никакого колдовства. Тем не менее, он спрятал его в карман и отослал Миклоша прочь, чтоб не мешал думать. Затем вышел во двор и свистнул ядокрыла.
— Ты уже и сам знаешь, куда лететь, — вздохнул он.
Юрей громко крикнул и опустился на передние колени, позволяя Ирвальду усесться, и полетел в селение ведьм.
— Мальва, — позвальд Ирвальд с порога.
Ведьма тотчас же выбежала к нему, вытирая руки о передник. Выглядела она необычно — сияла, будто начищенная золотая монета и казалась немного испуганной.
— Что там у тебя происходит? — поинтересовался Ирвальд.
— То моё дело, — улыбнулась ведьма, краснея, и он понял, что спешила она вовсе не к маковым цветам. Ирвальд понимающе усмехнулся, но всё ж протянул ей свёрнутый платок.
— Можешь сказать, что странного в этих цветах?
Мальва развернула платок и едва не уронила на пол. Губы её сжались в полоску.
— Нехорошее колдовство, — сказала она.
— Поясни.
— Ведьмам давно запретили использовать такой заговор. Лишь немногие его помнят. Это очень сильное колдовство. Сожги их.
— Эти цветы зацвели у меня в саду в тот день, когда Ярушка исчезла.
— Немудрено, — задумчиво сказала Мальва, — это колдовство способно заставить любого подчиниться чужой воле, принимая за свою. Такими цветами Ольжанка заставила твоего брата напасть на отца.
— Но Ольжанка давно мертва!
— Она не единственная ведьма, которая нарушала законы.
— Ты кого-то знаешь? — спросил Ирвальд, испытывающее глядя в её глаза, надеясь уловить хоть маленький намёк на то, что ведьма что-то скрывает, однако Мальва выдержала его взгляд.
— Нет, — ответила она, — но я могу кое-что. Подожди здесь.
Ведьма спустилась к себе в пещеру, повесила небольшой котёл над очагом и подула на тлеющие угольки. Затем плеснула в котёл немного зелья из кувшина, достала из закромов небольшой клубок ниток и опустила в варево. Пламы разгоралось всё ярче, однако жара совсем не было. Мальва подождала, пока зелье закипело и начало пузыриться, потом аккуратно высыпала в котёл заколдованные лепестки. По всей пещере разлился аромат, от которого у неё пробежал холодок по коже. По углам мерещились призраки давно умерших ведьм, даже понесло зловонием разлагавшейся плоти. Анджей высунул голову из соседней пещеры — взгляд у него был рассеянным.
— Иди, ложись в кровать, — велела ему Мальва. Тот послушно исчез.
— Забавно, — ухмыльнулась ведьма себе под нос. Всё-таки у зелья были свои достоинства.
Клубок в котле запищал, подпрыгивая и брызгая в разные стороны. Мальва подхватила его, завернув в платок, и вынесла на улицу.
— Держи, — сказала она Ирвальду, вручая клубок, — он приведёт тебя к тем, кто повязан с колдовством.
Ирвальд подбросил на ладони клубок, задумчиво глядя на Мальвую. Благодарить её не имело смысла. После всех обидных выходок, что они друг другу устраивали, это выглядело бы жалко и недостойно. Но с тех пор много воды утекло. Ирвальд одержал верх, и ведьма давно с этим смирилась. И всё ж, Ирвальду было не по себе. Неужели за все эти годы его суровое сердце смягчилось?