Рука красного владыки дрогнула в конвульсиях.
Мораш прикрыл веки, проклиная себя за глупость и опустился возле умирающего. Он нашёл его губы и выдохнул ему в глотку изрядную порцию собственных сил. Яр открыл налитые кровью глаза и вцепился изувеченной ладонью в запястье Мораша.
— Ещё — прошептал он одними губами.
Мораш дотронулся до его горла, шепча заклинание, и рана стала затягиваться.
Когда красный владыка достаточно окреп, то выбрался из песчаной ловушки и высокомерно посмотрел на синего княжича.
— Я бы не сделал такого для тебя, Кош.
— И тебе не хворать, — раздосадованно буркнул Мораш.
— Но я этого не забуду, — пообещал Яр.
Мораш лишь махнул рукой, высматривая второго дьявола. Но тот как сквозь землю провалился.
Красный владыка с грустью взирал на тела своих братьев — Морашу показалось, что он даже готов завыть от отчаяния и горя, и поспешил оставить его одного.
Он вернулся к Илагу и только тут заметил пропавшего дьявола — его тело беспомощно распласталось под тяжёлой тушей ядокрыла и кровоточило от сотен глубоких ран. Илаг злостно мял дьявола — Мораш явственно слышал хруст его костей.
— Молодец, — похвалил он ядокрыла, — теперь я отрублю ему голову и сожгу.
Расправившись с дьволом, Мораш отправился на поиски братьев. Он позвал их, но в ответ услышал лишь дикие вопли — дьяволы колдовали, чтобы заглушить владык.
Мораш взял Илага под уздцы и осторожно повёл среди барханов. Повсюду валялись тела белых, чёрных владык и золотистых песчаных демонов. Его тошнило от смрада мёртвой крови. Внезапно он увидел копну роскошных иссиня чёрных волос, разметавшихся по песку. То была голова. Мораш подкрался поближе, едва сдерживая рыдания, и повернул голову лицом вверх. На него уставились пустые синие глаза мертвеца.
— Роин, — зарыдал Мораш, — Роин.
Роин был старшим после Калеша. Ловкий и сильный воин, достойный владыка. Отец с братьями будут вне себя от горя.
Морашу тяжело было смотреть на голову брата. Однако он всё ж нашёл в себе силы завернуть её в плащ и пристегнуть к седлу. Оставалось найти остальное тело. Роина следовало предать водопаду, как поступали семьи испокон веков. Мораш обшарил барханы вокруг, заглядывая под тела, однако ничего не смог найти.
А потом он заметил руку — разорванная кисть с торчащей из плоти белой костью просто лежала на песке. В крови копошились мелкие насекомые, отчего казалось, будто она шевелится. Рука была почти серой, однако Мораш догадался, что она принадлежала синему владыке. Сердце его оборвалось — неужели ему придётся собирать Роина по частям? Он подобрал руку, стряхнул насекомых и сунул в плащ.
Илаг тихонько крикнул и нахлобучил перья. Мораш медленно повернулся, чтобы посмотреть, что же так взбудоражило ядокрыла. Картина, представшая перед глазами молодого владыки, ещё много лет заставляла его просыпаться от ужаса посреди ночи.
Его брат Верелей сидел, прислонившись спиной к камню, а изо лба торчал кинжал. На месте левого плеча зияла кровавая рана. Мораш видел, что он ещё жив — тело Верелея подрагивало. Рядом лежал Авгур — со вспоротым животом. Грудь его еле вздымалась, а по разбросанным на окровавленном кафтане кишкам ползали мухи.
Мораш знал, что не сможет помочь обоим. У него едва хватило бы сил вытащить из лап смерти одного.
— Калеш! — закричал он, что было мочи, — Калеш!
Братья умирали — и оба были дороги Морашу. Не меньше, чем Роин, и даже больше, чем собственная жизнь.
Кто из них — Верелей или Авгур?
Кто из них?
Мораш подошёл к братьям на негнущихся ногах. Он видел, как на лицо Верелея надвигаются смертные тени. Он мог бы остановить их, однако на пути к Верелею лежал Авгур. Мораш не смог перступить через него. Он упал на Авгура, покрывая всем своим телом, обнимая и шепча заклинания. И лежал так, пока не почувствовал, как силы покидают его, заволакивая глаза туманом.
Затем он скатился с брата, тяжело дыша, и посмотрел на небо — оно понемногу темнело. Надвигалась ночь. Мораш помнил, что дьяволы должны вернуться к своим дьяволицам, пока на небе не взошла луна, иначе они не смогут больше исцеляться. Нужно было выбираться, пока они не набрались сил.
Княжич приподнялся и посмотрел на Авгура. Рана на животе затянулась, и молодой владыка спал, изредка подрагивая во сне.
Затем Мораш перевёл взгляд на Верелея — тот был совершенно серым. Смерть поцеловала черты его лица необратимым поцелуем вечности. Княжич знал, что было колдовство, способное вернуть Верелея к жизни, пока тело совсем не остыло, однако у него не осталось сил, чтобы колдовать. Если бы в пустыне была вода, он принёс бы туда обоих братьев, и они вместе черпали бы силы. Но воды не было, а Мораш слишком ослаб.