Хозяйка пещеры оказалась маленькой, сморщенной, с длинными до пят рыжими волосами с проседью. Волосы, скорее всего, никогда не знали воды и гребня, свисали сбитыми засаленными паклями и источали зловоние.
— Кого ты привёл, владыка? — прошамкала ведьма почти беззубым ртом.
— Не твоё дело, Шаринка, — грубо сказал Ирвальд, — нам нужно заклинание.
— О-о-о!
Глаза Шаринки сверкнули недобрым огнём, она улыбнулась, и Ярушка поняла, что ведьма не так уж и стара. Кожа, покрытая бородавками и бороздками, была ещё довольно гладкой.
— Хороша… Что сказать!
— Не томи, ведьма. Нужно, чтобы ты сделала её незаметной.
— Зачем?
— Ты решила меня разозлить? К чему эти вопросы?
— Кто мне за это заплатит? — заупрямилась ведьма.
Ярушка спохватилась и достала из-за пояса кошелёк. Ведьма потянулась к нему грязными пальцами, но Ирвальд ударил её по руке.
— Я сам расплачусь с тобой, ведьма.
Шаринка охнула и прижала руку к губам. Глаза её по-прежнему недобро сверкали, но теперь она выглядела более покорной.
— Как скажешь, владыка. Но она должна хоть что-то мне дать.
— Одну, — Ирвальд поднял палец вверх, — только одну монету.
— И прядь её волос.
— Одну монету, — повторил Ирвальд, — и я не сожгу твою собачью нору.
Ведьма шмыгнула носом и кивнула. Ярушка достала из кошелька монету и положила её в протянутую ладонь Шаринки. Та поднесла монету к лицу, зачем-то понюхала и подбросила на ладони.
— Еще не тронута, — пробормотала она, пряча ухмылку.
— Идём.
Ведьма махнула рукой в сторону огромного котла, висящего посередине пещеры над едва тлеющим очагом. Ярушка растерянно взглянула на Ирвальда — тот кивнул, и пошла вслед за ведьмой.
Шаринка усадила её на грязную циновку возле очага и принялась разжигать огонь. Пламя разгоралось неохотно и сильно чадило. Шаринка бросила несколько стебельков полыни, и Ярушка закашлялась от едкого запаха.
— Не знаю, что задумал владыка, но ты уж больно красива для этих мест.
Ярушка промолчала. Она не знала, что ответить ведьме. Красота была тем, чем её постоянно попрекали. И что было хорошего в такой красоте, если даже самой себе она становилась поперёк горла.
— Теперь тебе нужно помочиться.
— Что?
— Помочиться. Для заклинания.
Шаринка подтолкнула ногой деревянную плошку. Ярушка искоса посмотрела на Ирвальда, не спускающего с неё глаз.
— Я его отвлеку, — успокоила её ведьма, доставая что-то из кармана передника, — хочешь орешек?
Ярушка была так голодна, что вмиг забыла обо всём, что ей приказывал Ирвальд, и радостно схватила угощение.
— Бедная моя, — улыбнулась ведьма, поглаживая девушку по щеке, — ты совсем истощена…
— Ах ты, дерзкая тварь!
Шаринка ввизгнула и бросилась прочь в глубину пещеры. Владыка настиг её буквально в два прыжка, схватил за волосы и швырнул на пол.
— Наглая, глупая ведьма!
— Не трогай меня! Твой отец покровительствует мне. Ему не понра…
— Хочешь напугать меня отцом?
Лицо Ирвальда перекосилось от ярости. Он намотал несколько ведьмовских прядей на руку, обнажив шею, и занёс над головой несчастной меч. Ведьма беспомощно скулила, пуская пузыри слюны из дрожащего рта.
Ярушка выронила орешек, вскочила на ноги и бросилась к Ирвальду.
— Постойте! Пожалуйста! Она не сделала ничего дурного.
— Уйди, неразумное создание! Я должен её проучить.
Но Ярушка вцепилась в его локоть и повисла, не давая как следует замахнуться.
— Не убивайте её.
Ирвальд дёрнул рукой, и Ярушка отлетела к стене, больно ударившись затылком. Голова закружилась, и она медленно сползла на пол. Ирвальд зарычал и выпустил ведьму. Та мгновенно убралась куда-то в глубину пещеры и затаилась там, не издавая ни звука.
— Ты в порядке? — спросил Ирвальд, склонившись над Ярушкой.
Она кивнула.
— У тебя кровь, — заметил княжич, потягивая носом воздух.
Он дотронулся губами до ёе волос, и боль вмиг прошла. Ирвальд схватил Ярушку за воротник платья и приблизил её лицо к своему. Глаза его потемнели от гнева, щёки пылали синим пламенем.
— Запомни, дитя: никогда не лезь, когда владыка вершит правосудие!
— Не буду, — искренне пообещала испуганная девушка.
Ирвальд отпрянул — раздосадованный и немного смущённый. Он не собирался её пугать, и тем более калечить. Это случилось невзначай. Но как же она упряма в своём непослушании! Её тоже не мешало бы назакать! Рука сама потянулась к волосам, и вот пальцы уже перебирали волнистые пряди. Ирвальд с трудом сдержался…