— Как ты смеешь хоть слово молвить! — вскипела Любашка, — Бесстыдница! Ты соблазнила его и навела порчу. Будьте все свидетелями! Савва с тех пор заболел. И только стал выздоравливать, как она вернулась — и он снова слёг!
— Быть может, тому виной похмелье?
По залу пробежал хохот. Мужчины улыбались и кивали друг дружке головами. Савва был славный купец — любил погулять да выпить без меры. Голова его часто болела от похмелья.
— Всему виной колдовство, — Любашка почти визжала от негодования, понимая, что ей мало кто верит. Но у неё ещё были секреты, припрятанные в рукавах. Она победно улыбнулась, отчего-то напомнив Ярушке гадюку.
— А скажи-ка сестра, где слуги, что я с тобой отправила?
— Они бросили меня.
— Вот как? И почему же они тебя бросили?
— Я… не знаю…
Ярушка чувствовала сердцем подвох. Она вдруг вспомнила слова Ирвальда, что не зная пути, никто не сможет попасть в долину Синих Гор. Стало быть, слуги знали, куда её ведут. Стало быть, и сестра знала…
— А я скажу вам, люди!
Любашка стонала, заламывая руки, и с причитанием рассказывала притихшим мужчинам небылицы о колдовстве, которым с детства занималась сестра.
Ярушка молчала, читая на лицах уважаемых гостей недоверие и страх. Ведьм не любили и боялись не меньше Сатаны. Правда, повстречать их довелось лишь немногим. Но и этого хватало, чтобы сеять смуту и ненависть.
Ярушка невольно сложила руки в молитве, прося Господа вложить в уста верные слова. Ей нечем себя защитить, ведь скажи она правду, её тут же вздёрнут, а тело сожгут и развеют по ветру.
— Она оставила слуг, скрывшись в колдовском тумане у Ведьмовских гор. Крестьяне нашли их полумёртвых. Их тела были покрыты язвами.
— А где сейчас эти слуги? — поинтересовался один из купцов в знатной одежде, — они могут подтвердить?
— Я отправила их в монастырь. Господь излечит их раны.
— Пусть молвят сами, — сказал купец. Некоторые согласно закивали. Но кое-кто уже успел испугаться до полусмерти.
— А если ведьма нашлёт чуму?
— Если она ведьма!
— Так проверим её! Бросим в озеро.
— Красота её — ведьминская.
— Ведьмы страшные, как грех, — продолжал настаивать купец. Видимо, девушка ему понравилась, и он незаметно подмигивал ей, залихватски накручивая на палец ус. Он был не слишком стар, но довольно тучен. И, судя по всему, умел гнуть свою линию. Вот и толпа уже прислушивалась к нему, внимая разумным доводам.
Ярушка грустно опустила глаза, рассматривая свои босые ступни.
— Никто не видел, как она появилась в городе, — внезапно сказала Любашка. В зале воцарилась тишина. И она, торжествуя, продолжила.
— Непонятно, как она вернулась в Хорив — разве что перенеслась по воздуху. Её не было несколько дней — и вот она здесь, цела и невридима. Разве так может быть?
Толпа молчала. Даже бойкий купец не знал, что возразить.
— Охрана у ворот не помнит, чтобы она входила. А вы сами знаете — нельзя не заметить такую красавицу. И лошадь её сама не своя — фыркает и брыкается, никого не подпуская. А раньше был добротный послушный конь.
— Ведьма, — несмело крикнул кто-то из мужчин. Остальные подхватили и повскакивали с лавок, потрясая кулаками. Бойкий купец незаметно исчез. И девушка поняла, что битва проиграна, едва начавшись.
— Анджей не простит, если меня казнят без суда, — сказал Ярушка сестре, едва мужчины поутихли.
— Это и есть суд, — возразила сестра, но взгляд её стал задумчивым.
— Он должен присутствовать, — настаивала Ярушка, — ты знаешь его норов.
— Если он узнает, — прошептала сестра.
— Я послала ему весточку ещё неделю назад. Он скоро будет.
— Ах ты!
Любашка со злостью отвесила сестре пощёчину и велела бросить в темницу.
Слуги, насмерть перепуганные, скрутили руки девушки за спиной и вытолкали вон из гостевого зала. Кафтан, упавший на пол, тут же подобрали и бросили в печь.
Глава 12
— Господи, как я рада тебя видеть! — шептала Ярушка, гладя пальцами лицо брата, перебирая каждую ямочку — на щеках, на подбородке. Анджей наклонился и поцеловал её, мокрую от слёз.
Эти два дня, что она провела в ожидании, были сущим кошмаром. Ярушку заперли в подземелье, в узкой сырой комнате с высокими стенами и небольшим окошком в самом верху. Снаружи окошко закрывала решётка толщиной с запястье. Но будь оно даже открытым, девушка не умела карабкаться по стенам, так что сбежать она никак не могла. Да и некуда было бежать.
В комнате даже в полдень царил полумрак. Света попадало очень мало, и стены цвели плесенью. По углам пищали крысы. Ярушка сидела на деревянной скамье, покрытой тонким тряпьём, поджав ноги, и дрожала от холода. Она была в той же сорочке, в которой её выдернули из постели.