Еды почти не давали, слава Богу, оставили ведро и кувшин с водой, иначе было бы совсем туго.
К приезду брата ей всё же принесли кое-какую одежду — серое платье, совсем простое, должно быть, одной из служанок. И гребень — привести в порядок спутавшиеся волосы.
— Теперь ты со мной разговариваешь, — брат попытался улыбнуться, но вышло плохо. Он не умел лицемерить.
— Да… столько всего произошло… Любашка…
— Знаю-знаю, — Анджей любовно потёрся носом о её нос, как привык с детства.
— Ты не подумай ничего… Я не хотела её обидеть. И мужа её не привечала — меня от него воротит. Не знаю, за что она так.
— Зато я догадываюсь. Расскажи-ка, что стряслось.
Ярушка высвободилась из объятий брата и села на лавку, красная от смущения.
— Она решила выдать меня замуж. Савва приводил каких-то женихов. Любашка долго перебирала, всё ей было не так. Они ссорились, и мне перепадало… Потом в какой-то момент всё затихло. Не стало женихов, и Любашка казалась довольной. Но однажды ночью я проснулась от того, что кто-то забрался ко мне в кровать и стал меня трогать. Это был Савва. Он сказал, что я должна заплатить ему за кров своей лаской.
— Мерзкий уд! — Анджей едва сдерживался, сжимая кулаки.
— Я закричала, прибежали слуги. А потом и Любашка. Но она даже слушать не стала. Я собралась и уехала в Залесье. Но по пути… по пути мы заблудились. Слуги меня оставили, так что возвращаться пришлось самой.
— Но почему ты не поехала в Залесье?
— По дороге я встретила человека, — пряча глаза, ответила Ярушка, — он сказал, что до Залесья слишком далеко, и мне одной не добраться.
— Что ж ты не нашла провожатого?
— Ехать с незнакомым человеком? Я не настолько… глупа. К тому же, денег у меня было мало. Я отправила к тебе голубя, и вернулась в Хорив. Напрасно…
Брат не стал спрашивать, откуда взялся голубь. Иначе пришлось бы что-то выдумывать. Ярушка не могла рассказать ему правду. Только не сейчас, когда убедилась, что это всё-таки не был сон. Ведьмы существовали, и Горы, и долина. И владыка Ирвальд, предостерегавший её от всяких опасностей.
Она обещала ему забыть дорогу через Синие Горы, и она будет молчать. В любом случае, скажи она хоть полслова, это обернётся против неё.
— Не надо было тебе уезжать, — вздохнул Анджей.
— Если бы ты не повесил Илая, мне бы не пришлось!
— Я не мог поступить по-другому, — жестко ответил Анждей.
— Мог! — воскликнула девушка, — и я до сих пор не могу тебя простить! И смотреть в глаза его семье.
— Надо было держать тебя взаперти, — отрезал брат, — отец тебя избаловал. Тогда бы ничего и не случилось — ни в Залесье, ни здесь.
— Довольно!
Ярушка задохнулась от возмущения. Она много чего могла бы рассказать брату, но это было бы лишь повторением того, что она уже говорила ему, и не раз.
Сейчас не время его сердить, не время копаться в прошлом, которое уже не исправить.
— Помоги мне, пожалуйста, — попросила она, — увези домой. Запри, если хочешь.
— Всё не так просто, — лицо брата выглядело сурово, — много достойных людей против тебя.
— Да что я им сделала?
Анджей вздохнул, не зная, что ответить. Но через секунду взгляд его смягчился.
— Я поговорю с Любашкой.
С этими словами Анджей поцеловал сестру и ушёл. Ярушка опять осталась одна в сырых стенах своей темницы, продрогшая до костей. Еды опять не дали, а воды в кувшине осталось на один глоток.
Она не догадалась попросить у брата плащ, и теперь корила себя за это. А между тем вечерело, становилось совсем холодно. Ещё несколько дней в заточении, и она заболеет и может даже умрёт. Как мама.
Только та сама обрекла себя на болезнь, не в силах пережить весть о гибели отца. Несколько недель она ходила на пристань, надеясь, что корабль его всё же приплывёт. Но он так и не приплыл, а мама, подхватив простуду, слегла в горячке да так и не поправилась.
Столько времени прошло, а Ярушке до сих пор их не хватало.
Если бы родители были живы, многого бы не случилось…
Теперь одна надежда на Анджея. Брат её, хоть и слыл гулякой да мотом, но за сестёр своих всегда стоял горой.
Анджей несся по купеческим палатам, подобно буйному вихрю. Слуги испуганно рассыпались по углам, остерегаясь невзначай получить пинок под некстати подставленный зад. На лице молодого боярина бушевала буря: глаза сверкали, подобно грозам, губы сжаты, брови сошлись на переносице сплошной дугой.