— Я могу попросить вас отвезти меня в Залесье?
— Видно, придётся, — нехотя буркнул княжич.
— Вам я тоже доставляю неприятности, — пробормотала Ярушка, — но мне действительно не обойтись без помощи.
— Как же!
Ирвальд вскочил на ноги и громко щёлкнул пальцами. Ядокрыл выбрался из чащи, с треском ломая ветки, и, отряхнув перья, с радостным криком взвился на дыбки.
— Какой величественный зверь! — восхищённо прошептала девушка, — хотела бы я его погладить.
— Перья ядовиты, — с улыбкой ответил Ирвальд и потрепал Юрея за шею.
— На вас яд не действует?
— Нет.
— Пора ехать?
— Да, — Ирвальд почувствовал, что в горле пересохло, и негромко прокашлялся, — мне нужно возвращаться в Горы. Поэтому лететь придётся быстро. Готова?
Ярушка кивнула. Румянец по-прежнему играл на щеках. Отблески догорающего костра причудливо плясали в янтарном омуте глаз. Ирвальд вспомнил о поцелуе, который собирался потребовать, и от мысли об этом ему стало жарко. Только бы она не отшатнулась и не убежала прочь…
Юрей нетерпеливо заклекотал и захлопал крыльями. Мощный поток воздуха растрепал длинные волосы владыки, закрыв прядями глаза. Ирвальд тряхнул головой и заметил, что Ярушка больше не смотрит в его сторону. Взгляд её был устремлён в небо, к пушистым облакам, проплававшим над лесом. Он тихо вздохнул, аккуратно поднял девушку и усадил на спину скакуна.
— Надеюсь, в Залесье, тебя встретят с большей радостью, — пошутил Ирвальд. Ярушка не ответила. Плечи её опять поникли, а кровь схлынула с лица.
— Что такое? — резко спросил княжич, нахмурив брови.
— Все в порядке, — неуверенно прошептала Ярушка.
Ирвальд стащил её с ядокрыла и поставил перед собой, крепко сжав хрупкие плечи.
— Не отводи очей, — потребовал он, хватая пальцами подбородок, — рассказывай, что не так в Залесье?
— Меня там не сильно любят.
— Почему?
— Из-за Илая, нашего лесничего. Мой брат велел повесить его.
— Но ты-то тут причём?
— Всё из-за меня.
— Он тоже приставал к тебе? — сквозь зубы спросил Ирвальд.
— Нет, что Вы. Илай бы не посмел. Он вступился за меня.
— И за это его повесили?
— Он зарубил моих обидчиков топором. Один из них был знатного рода.
— А за это казнят?
— Да. Простой люд не может поднимать руку на знать, — девушка грустно покачала головой, — хотя по мне так, это несправедливо.
— А что за обида была?
Девушка опять покраснела и положила ладони на предплечья владыки, отводя их в сторону. Освободившись, она подошла к едва тлеющему костру и присела на корточки…
Воспоминания нахлынули с новой силой, отдавая всё той же горечью, что и год назад…
Ярушка часто ездила в лес верхом на Ванко, собирала цветы и ягоды, купалась в лесном озере. Все об этом знали, и никто никогда не трогал боярскую дочку. В деревнях поблизости её любили и привечали свежим коровьим молоком и мягким хлебом только что из печи. Поэтому девушка не знала страха, бродя по здешнему лесу.
С Илаем она была знакома с детства. Ещё будучи ребёнком, они с матерью гуляли, а молодой лесничий кланялся, приветливо улыбаясь. Едва же Ярушка стала подрастать, взгляд лесничего изменился — стал тяжёлым и задумчивым. Ни для кого не было секретом, что Илай неровно дышал к боярышне, но лишнего себе никогда не позволял.
Вскоре Илай женился на дочери кузнеца, и рассказывали, что в молодой семье все складывалось. К осени ждали первенца.
К тому времени у Ярушки объявился новый жених, Гришай. Не стар и не молод, не беден, но и не богат. Не красавец, но знатных кровей. Ярушке он не сильно пришёлся по душе. Но с братом ему удалось сговориться. И вот уже начинали готовиться к свадьбе.
В воскресенье после утренней службы девушка, как обычно, поехала в лес прогуляться, насладиться последними деньками девичьей свободы. Она расседлала Ванко на берегу озера и пустила выпить воды. Лето выдалось прохладным, поэтому купаться Ярушка не стала, боялась простудиться. Она нарвала цветов и села на берегу плести венок.
Внезапно из чащи показался Гришай.
— Одна? — спросил он Ярушку. Та, слегка помешкав, кивнула.
— Это хорошо.
Что-то в его голосе ей не понравилось. Она поднялась и позвала Ванко. Однако Гришай перехватил коня и привязал его за поводья к дереву.
— Что вы задумали? — испуганно спросила Ярушка.
— Негоже брать невесту, не отведав, так ли она сладка, как кажется, — сказал Гришай, схватил её за плечи и притянул к себе. От него дурно пахло потом и брагой.
Девушка отбивалась от его липких холодных губ, оставляющих на щеках смрад гнилых зубов. Дрожь отвращения пробирала её насквозь.