— Держи её, — крикнул Гришай.
Кто-то схватил Ярушку сзади за талию и рванул к себе. Гришай замахнулся и влепил ей пощёчину, затем вторую. Потом её кинули на землю, лицом вниз. Какой-то мужик уселся впереди неё, навалившись руками на плечи. Гришай между тем задрал её юбки и подогнул колени. Ярушка кричала, но крик её скорее походил на писк.
Внезапно Гришай захрипел и упал. Державший её мужик вскочил на ноги, хватаясь за меч, но не успел вытащить его из ножен. Ударом топора голова его раскололась надвое, и он завалился на спину, брызгая кровью.
Ярушка отползла в сторону, опустила юбки и увидела Гришая, всего в крови, с выпученными мёртвыми глазами. Рядом, тяжело дыша, стоял Илай с топором.
— Спасибо, — только и могла прошептать Ярушка, заливаясь слезами. Илай ничего не сказал, помог ей подняться, оседлать коня и повёл прочь из леса…
Анджей велел повесить Илая, как того требовал закон. Но люди его не поняли — им казалось, молодой боярин будет милосерден к спасителю сестры. Но гневаться на брата в открытую никто не посмел. Зато недовольство обрушилось на Ярушку. Мать Илая голосила на городской площади, проклиная непутёвую боярышню, справедливо считая, что та сама накликала беду, гуляя в лесу без сопровождения. Многие, кто любил Ярушку раньше, отводили взгляд и старались лишний раз не заговаривать.
Особенно тяжко стало, когда жена Илая умерла родами, так и не сумев разродиться. Мать Илая считала, что всему виною горе из-за смерти мужа.
Анджей слушал городские сплетни, скрипя зубами от ярости. Отцово наследство таяло, как церковная свеча, а тут ещё народ нагонял смуту.
Ярушка чувствовала себя ещё хуже: вина терзала сердце, не давая покоя, ей было стыдно за волю брата и безумно жаль лесничего. Поэтому она спросила разрешения уехать к сестре. Брат не противился…
Ирвальд слушал её со странным выражением на лице. Брови его хмурились, а глаза то и дело вспыхивали голубыми искрами. Ярушка никак не могла истолковать его взгляд, и смутилась.
— В Межгорье вы бы тоже велели повесить Илая? — осторожно спросила она.
— Нет.
Ирвальд не знал, как объяснить девушке, что в его мире вряд ли могло произойти нечто подобное. Никто не нападал на тех, кто мог за себя постоять. А кто не мог — прятался либо искал покровителя. Но уж если бы сумели кого обидеть, то семейство пострадавшей не успокоилось бы, пока не разорвало обидчика в клочья. И за это им бы никто и слова не сказал. Напротив, желающих поучаствовать в расправе пришлось бы отгонять палками.
А уж если бы кто и вступился за девушку, то непременно потребовал бы награды — не лаской, так золотом.
— Так что же ждёт тебя в Залесье? — спросил Ирвальд.
— Может, народ уже отошёл, — в голосе Ярушки не было уверенности, но она храбро улыбалась.
— Весть о том, что тебя признали ведьмой, прилетит быстро.
— Анджей спрячет меня.
— Куда?
— В монастырь.
— Славно! И долго ты будешь там прятаться?
— Это лучшее, что может быть, — сказала Ярушка.
— Почему? — от удивления Ирвальд едва не потерял дар речи. Монастырь?
— Брат не сможет дать за меня приданое, и ему это только на руку. А я останусь жива.
Ирвальд громко хмыкнул и издал звук, напомнивший Ярушке кошачье рычание.
— Скажи мне, где сейчас твой брат? Неужели, получив весточку, он не смог добраться до Хорива?
— Не знаю, — призналась Ярушка, — он приезжал еще до суда. Но здесь у него нет такой власти, как в Залесье. А там мою судьбу будет решать он, а не сестра. Я не верю, что Анджей позволит казнить меня.
— До чего ж ты неразумна, дитя, — Ирвальд укоризненно покачал головой, — вверять себя тем, кому выгодна твоя погибель?
— Думаете, у меня есть выбор? — вскипела Ярушка и сжала свои маленькие ладошки в кулачки. Плащ соскользнул с плеч и упал на землю. Ирвальд поднял его и снова укутал её с головы до ног.
— Нет, — просто сказал он, сверкнув глазами.
Княжич опять усадил Ярушку на спину ядокрыла и устроился сзади, удерживая её за талию. Девушка расслабилась, почувствовав себя в безопасности, и невольно положила голову ему на грудь. От Ирвальда исходил тот же запах, что и от плаща, только примешивался ещё слабый аромат трав. Голова закружилась, и стало клонить в сон. Ярушка не заметила, как задремала.
Проснувшись, она глянула вниз, и с удивлением увидела уже знакомые синие вершины.
— Куда мы летим? — спросила она Ирвальда.
— Домой.
— Но это не Залесье.