— Я вам помешала? — спросила Ярушка.
— Нет, — ответил Ирвальд, окидывая девушку взглядом с головы до ног. Взгляд его стал задумчивым.
— Какой необычный запах, — заметила Ярушка, присаживаясь на стул, любезно отодвинутый для неё коротышкой, — только голова отчего-то кружится.
Миклош прыснул со смеху, Ирвальд же оставался спокойным, только глаза его заблестели.
— Надеюсь, ты проголодалась?
— Немного, — солгала Ярушка, чувствуя, что желудок ещё немного и намертво прилипнет к спине.
— Зельда приготовила обед.
Ярушка кивнула и опустила глаза, не зная, что сказать. Она чувствовала себя неловко — в чужом доме, среди незнакомых людей, в нелепой одежде и совершенно не представляя, как следует себя вести.
— Ваш гость довольно необычен, — наконец, решилась она.
— Это мой конюший, — ответил Ирвальд, — он зверолюд.
— Похоже, вы с ним дружите.
— Да, Себрий служит мне много лет.
— Тогда почему он ушёл?
— Чтобы не пугать тебя.
— Но мне все равно придётся привыкать, — заметила девушка, — здесь столько всего необычного.
— Знати не положено обедать со слугами, — голос Ирвальда звучал сухо, — у людей не так?
— Так, — подтвердила Ярушка, — но в каждом доме свои порядки, верно?
Миклош издал за спиной девушки неопределённый звук. Ирвальд насмешливо улыбнулся.
— Слуги обедают отдельно, лишь когда в замке знатные гости.
— Значит, я пока гость?
— Как ты пожелаешь, — Ирвальд пожал плечами.
— Я не возражаю против честной компании.
— Вот и славненько, — крякнул Миклош, забираясь на стул справа от неё.
— Сбегай, кликни Себрия, — велел Ирвальд.
Миклош, нехотя, сполз со стула и вприпрыжку умчался из обеденного зала.
Конюший вернулся, и Ярушка смогла рассмотреть его поближе. Зверолюд, как назвал его Ирвальд, был весьма занятным: шерсть покрывала его с головы до ног, короткая, как у хорька, лишь на голове была чуть длиннее, спускаясь до плечей лоснящейся гривой. Глаза у него были красные, круглые, как у кота, с чёрными зрачками-щёлочками. Нос Ярушка не смогла распознать, а вот рот Себрий открывал достаточно широко, сыпля не совсем понятными шутками-прибаутками, чтобы можно было разглядеть алые дёсна с вполне человеческими ровными зубами, слегка желтоватыми, какие бывают у людей постарше.
Мужчины непринуждённо беседовали, но время от времени Ярушка ощущала на себе туманный взгляд владыки.
Зельда принесла огромный поднос с множеством блюд. Основное из них составляла гора тушек, обжаренных на огне до румяной корочки. Было что-то, напоминавшее печёные овощи, огромная плошка варева, источавшего мясной аромат, пучки душистой травы.
Чёрная полупрозрачная тень метнулась к столу, проворно расставляя снедь. Когда поднос опустел, тень выплыла из комнаты и больше не появлялась.
— Это Хна, — шепнул Миклош, — она не ест с нами.
— Почему? — также тихо спросила Ярушка.
— Тени питаются огнём из камина. Как только мы уйдем, они придут сюда и сожрут пламя.
— Их много? — удивилась девушка.
— Про то хозяин ведает. Их трудно сосчитать. Вечно прут ото всюду, приходится отгонять.
— А что они такое?
— Кто их знает? Бродят по горам, прячутся в пещерах от дневного света. Чахнут от голода, пока молния не ударит в сухое дерево. Или хозяин не разведёт синее пламя. Они служат ему как верные псы.
— Вот почему в камине такое пламя.
— Ага, — с набитым ртом сказал Миклош, — только владыка Синих Гор может наколдовать такое пламя. От красного тени сходят с ума и пожирают друг друга, пылая, как факел.
— Жутко, — пробормотала Ярушка.
— Ты чего не ешь? — вдруг спросила её Зельда.
Четыре пары глаз тотчас же уставились на девушку, и она с ужасом почувствовала, что краснеет. Ярушка даже не заметила, как перед ней появилась тарелка, полная коричневых комочков, плавающих в густом киселе. Она схватилась за ложку.
— Это летучие мыши, — громко сказал Миклош, — и немного порубленных змей.
Ложка замерла на полпути ко рту. Глаза Ярушки расширились, и она с трудом проглотила застрявший в горле комок. Взгляд её скользнул по столу — где бы взять хлеба. Но его не было. Значит, они не едят хлеб. По-правде, она не помнила, чтобы видела хоть где-то возделанные поля. Обитатели Межгорья не пахари. Значит, они едят то, что есть.
— Вкусно, — не унимался коротышка, хлебая варево ложкой.
Ярушка посмотрела на Ирвальда. Они сидел, закусив губу так, что один клык торчал наружу, и она поняла, что он едва сдерживает смех. Чего они от неё ждали?