Ярость заволокла пеленой глаза владыки. Ирвальд заревел, зарычал, изрыгая пламя — синие язычки вырывались отовсюду — изо рта, носа, ушей и глаз княжича. Пламя становилось всё выше, объяв паутину. Липкие волокна съёжились и начали таять. Ирвальд рванул паутину, освобождая правую руку. Паук надул щёки, готовясь выпустить ещё виток, но не успел — острый шип вонзился в один глаз, затем в другой.
Тварь завизжала, заливаясь изумрудной слизью. Между тем Ирвальд сподобился достать рукой меч и вонзил его глубоко между глаз паука. Чудовище громко выдохнуло ему в лицо, забрызгивая едкой слюной, но тотчас же сникло, сорвалось и полетело вниз. Зелёные огоньки глазниц исчезали один за другим, и под конец Ирвальд услышал громкий стук упавшего тела и треск разлетевшегося на части панциря паука.
Стряхнув с лица зловонную жижу, Ирвальд смазал ею паутину, чтоб не была такая липкая, высвободил вторую руку и ноги, и стал карабкаться по паутине наверх. Высоко над ним показалась щель, сквозь которую пробивался свет. Он облегчённо вздохнул и ринулся вперед навстречу свободе.
Глава 18
— Никак не пойму, чем она тебе не угодила? — вслух размышлял Миклош, запихивая за щёки остатки тушёной гадюки. Коричневый жир сочился между пальцев, стекая по ладони на замызганные рукава. Коротышка с наслаждением облизал руки и даже высосал немного из рукавов.
Зельда покосилась на него и с отвращением швырнула поварёжкой.
— Сгинь!
Но Миклош и не подумал даже шевельнуться. Теперь он приступил к плошке, вылизывая жир с боков. При этом он громко плямкал, доводя каменную бабу до бешенства.
— Совсем молода и безропотна.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — буркнула Зельда, гремя посудой.
— У неё нет замашек всяких таких знатных дам. И она уж точно не задвинет тебя куда подальше, как это бы сделала любая здешняя княжна.
— Да уж, велика честь! Хозяин, видно, подобрал её в поле.
— Не скажи, — Миклош громко рыгнул и похлопал себя по животу, — в ней чувствуется порода. Манеры и всё такое. И она далеко не глупа.
Зельда промолчала, продолжая возиться с кухонной утварью, перекладывая её с места на место. Могучие плечи возмущённо подрагивали.
— Смотри, Зельда! — пригрозил Миклош, — не то хозяин укажет тебе твоё место.
— Никогда!
Каменная баба грозно рыкнула и стукнула по столу кулаком. Плошка с остатками пиршества высоко подпрыгнула, слетела со стола и покатилась по полу.
— О да! — коротышка захлопал в ладоши, радуясь, что сумел-таки задеть за живое, — ты этого и боишься, правда? Невеста слишком красива для этих мест. И неиспорчена спесью. Хозяин точно потеряет голову!
— Гляди-ка лучше за своей! — прикрикнула Зельда, — или думаешь, я не вижу, как ты распустил слюни.
— Да сдалась она мне! — излишне бойко воскликнул Миклош. Голос предательски сорвался в писк. Коротышка смутился и соскочил с табуретки.
— Ты злая грымза, — рявкнул он напоследок.
— Иди себе, — прошептала Зельда и замерла, прижав огромные ладони к груди, — хороша, не к добру, хороша. И век её короток. Не будет счастья от такой жены…
Миклош покинул кухню и вприпрыжку помчался по коридорам замка, выискивая невесту владыки. Зачем ему понадобилось её видеть, он и сам не знал. Скорее всего, не хотелось маяться от безделья в одиночку. Не в конюшни же идти — там дел всегда невпроворот, да и Себрий за работой редко бывал добрым — всё норовил огреть батогом, чтоб не путался под ногами.
В замке невесты не оказалось. Тогда Миклош спустился в сад, где и нашёл Ярушку среди розовых кустов, напрочь облепленных пернатыми болтушками.
— А ну прочь к бесовой матери! — грозно крикнул коротышка.
Птички испуганно взвились, возмущённо осыпая его ругательствами. Миклош достал из-за пояса рогатку, и стайка болтушек мигом затерялась в кронах исполинских дубов.
Ярушка звонко рассмеялась. Смех её, девичий и нежный, звонким колокольчиком разлился по всему саду. Болтушки тоже захохотали, высунув любопытные мордочки из-под листьев.
— Ты забавный, — улыбнулась девушка, — обязательно было всех разгонять? Мы так мило беседовали.
— О чём можно говорить с глупой птицей?
— О том, о чём глупая птица не станет говорить с грубым мальчуганом.
— Я не мальчуган, — вскипел коротышка, покрываясь ярко-красными пятнами, — я в три раза старше тебя.
— Низкий поклон твоей мудрости!
Болтушки дружно закивали головками-ягодками и загалдели, перебивая друг дружку. Ярушка вновь рассмеялась, прикрыв лицо рукавом — уж больно потешно выглядел злобствующий коротышка. Волосы топорщились во все стороны, как усы у рыжего кота, а изо рта вырывались, лопаясь, разноцветные пузырьки.