— Не знаешь, говоришь?
Ведьма прошлась перед девушкой, важно уперев ладони в пояс. С лица не сходила странная улыбка.
— А стоило бы знать. Хотя это не так уж важно.
— Если вы хотите что-то сказать, то говорите.
— Меня зовут Топчанка.
— Очень приятно, — сказала Ярушка.
— Значит, ты обо мне не слышала? — догадалась ведьма.
— А должна?
— Ну, это как сказать. Мы с твоим мужем давно друг друга знаем.
— Полагаю, Ирвальд знает в этой долине всех, — холодно сказала Ярушка.
— Не скажи, — ведьма широко улыбнулась, обнажая кривые зубы, — у князя особые вкусы, если хочешь, могу кое-что показать.
— Зачем? — спросила Ярушка, глядя на Топчанку с удивлением.
— Ближайшие лет двадцать тебе пригодится. Хотя, как знаешь. Дорога сюда открыта — и тебе, и ему.
— Что вы от меня хотите? — Ярушка отчаянно закусила губу, пытаясь не заплакать.
— Ну что ты расстраиваешься, — Топчанка протянула руку и потрогала корявыми пальцами подбородок княгини, — такая нежная кожа. Жаль, что твоя красота скоротечна.
— Я больше не стану вас слушать, — Ярушка убрала от лица руку ведьмы, но та не спешила её отпускать.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Совсем младенец! Я всё гадаю, что Ирвальд с тобой делает? Ведь ты ещё пуста.
— Это как?
— Я не вижу ребёнка, — ведьма указала на её живот, — ты не понесла.
— Это не ваше дело! — возмутилась Ярушка, прикрывая ладонями место, на которое ведьма указала пальцем.
— Я вижу, ты не понимаешь, на что нужна князю, дитя.
— А то вы знаете!
— Конечно! — усмехнулась Топчанка, — мы с князем поладили задолго до твоего рождения. И даже до рождения твоих родителей. И будем ладить ещё очень долго, после того, как тебя не станет. Поэтому тебе лучше меня послушать. Я не желаю зла.
— Какие безумные речи, — прошептала Ярушка дрожащими губами. Почему она застыла на месте? Почему не бежит со всех ног, чтобы не слышать эту женщину. Но ноги будто приросли к земле.
— Ирвальд не хотел брать в жёны ведьму, а ты достаточно хороша, чтобы выносить его сыновей.
— Чего вы от меня хотите? — вновь спросила девушка.
— Я просто любуюсь.
— А ну пошла к дьяволу, ведьма!
Сквозь кусты пробирался взбешённый понурыш. Глаза его сверкали злобой.
— Это ты мне говоришь, хмырь? — спросила ведьма, и волосы на её голове зашевелились.
— Тебе, рыжая тварь! Отпусти княгиню, не то я всё расскажу владыке.
— Напугал, — рассмеялась Топчанка и сладко потянулась, — Ирвальд никогда меня не тронет.
— Хочешь проверить? — предложил Миклош.
— Могла бы, — Топчанка многозначительно улыбнулась, — но не стану тратить своё драгоценное время. Проваливайте.
Ведьма взмахнула рукавом и исчезла. Ярушка почувствовала, что, наконец, может сдвинуться с места, и бросилась вон из леса. Миклош едва поспевал следом.
— Что она тебе наговорила? — спросил он, когда они уже сидели верхом на коне.
— Ничего, — сквозь зубы процедила Ярушка.
— Она глупая ревнивая баба, — сказал Миклош, — не стоит обращать внимания.
— Значит, у неё есть право ревновать? Отвечай! — велела она.
— Только князь может решать, есть ли у неё это право.
— Стало быть, это она — моя соперница?
— Не чуди, посмотри на себя, и на неё. То даже не лопух. Так, молочай у дороги.
— Сколько лет хозяину? — вдруг спросила Ярушка.
— Не знаю, — солгал Миклош, пряча взгляд.
— Я могу спросить Зельду.
— Она не скажет.
— Я буду спрашивать каждого.
— Сто тридцать семь, — зажмурившись, выдохнул коротышка, — но если владыка узнает, что это я тебе сказал, считай, я до конца жизни не стану с тобой разговаривать.
Ярушка замолчала и больше не задавала вопросов. Весь остаток пути прошёл в тишине, прерываемой разве что топотом копыт. Миклош с тревогой смотрел, как по щекам девушки катятся слёзы, а губы стали белыми как полотно. Ближе к замку она успокоилась и перестала плакать. Но лицо её было отстранённым, даже немного чужим. Глаза Ярушки больше не сверкали, а походили два на едва тлеющих уголька.
В замке царила суета. Во всех окнах горел свет, слышались голоса. Во дворе они заметили Юрея, привязанного к стойлу. Ядокрыл поглощал еду, насыпанную в огромную кадку, а завидев знакомые лица, приветливо крикнул.
— Хозяин вернулся, — радостно воскликнул Себрий.
Ярушка даже не шелохнулась. Она молча выбралась из седла, отказавшись от помощи конюшего, и неторопливо вошла в замок.
Миклош понуро семенил следом, чувствуя, что вот-вот и грянет буря. Однако Ярушка сумела удержать себя в руках.