— В лесу, — ответил Себрий, — я увидел, как псы косяками валят куда-то в чащу, и пошёл следом. На поляне валялось много болтушек — все мёртвые и уже начали смердеть. Я разогнал псов, чтобы посмотреть, что такое могло случиться. И вдруг наткнулся на него. Он весь был покрыт сухоцветом, и если бы не застонал, я прошёл бы мимо.
— Миклош! — позвал Ирвальд, — Миклош, ты слышишь меня?
Понурыш прохрипел что-то неразборчивое, на губах выступила пена.
— Дадим ему отдохнуть, — сказала Зельда.
— Нет, пусть говорит!
Ирвальд склонился над губами понурыша и вдохнул в него ещё немного исцеляющей силы.
— Миклош, ты знаешь, где моя жена?
— Не помню. В голове туман, — прошептал Миклош, — почти ничего не помню…
— Напрягись, Миклош, — настаивал Ирвальд, схватил его за плечи и начал трясти. Голова понурыша болталась из стороны в сторону, пока он не отвернулся, изрыгнув на лавку фонтан зеленоватой жижи.
— Мерзость какая, — скривился Себрио, а Зельда, ворча, пошла за тряпкой.
— Хозяйка была какой-то странной.
— С чего ты взял?
— Не помню, — захныкал Миклош, — но что-то было не так. Она побежала в лес. Там были ещё эти проклятые трескотухи. Они клевали меня. А потом… потом я увидел всадника. Хозяйка сидела рядом с ним на ядокрыле.
— Он схватил её?
— Нет, — Миклош виновато опустил взгляд, — я не помню, чтобы она отбивалась. Но она была странной, не такой, как обычно.
— Как выглядел всадник? Помнишь?
— Я никогда его раньше не видел. Молодой, красивый. И очень злой. Он убил всех птиц и проткнул меня мечом.
— Там лежало немеряно тушек, — задумчиво сказал Себрио, — сложно нарубить столько птиц мечом.
— То был владыка, — сказал Миклош и положил свою маленькую ладошку на руку Ирвальда, — его лицо было синим.
Князь заревел, не в силах сдерживать ярость, и вылетел прочь из замка. Он долго ходил по лесам, не разбирая дороги, срезая мечом колючие кустарники, цеплявшиеся за его плащ. Наконец, Ирвальд сбросил его, как ненужное тряпьё, и стал неистово рассекать мечом воздух, сражаясь с невидимым врагом. Боль душила его, сжимая горло когтистой лапой. Горечь и обида смешались с кровью, пронзая всё тело невыносимой дрожью.
«Смотри, не пускай её в своё сердце,» — голос отца отчётливо звенел в голове, словно церковные колокола.
— Нет, она не станет владеть мною! — рявкнул Ирвальд, — никогда! Мерзкая тварь!
Он продолжал изливать свою ярость в пустоту, пока совсем не выдохся. Затем он вернулся в замок, забрался в постель и забылся мертвецким сном. Под утро Ирвальд стал ворочаться, сбрасывая подушки на пол. Повсюду был запах жены — в простынях, покрывале, даже балдахин пропитался ароматом её волос. Проклятый уд вздыбился, словно каменный посох, а руки сами тянулись на ту половину кровати, где она обычно спала, и Ирвальду казалось спросонья, что простынь до сих пор хранит тепло её тела. Будто Ярушка только что встала, чтобы умыться и разбудить его, сияющая улыбкой.
— Сдохни, тварь, — прошептал Ирвальд, просыпаясь.
Он соскочил с кровати, натянул штаны и кафтан, затем взял меч и изрубил постель на мелкие кусочки. Перья от подушек взлетели к потолку, засыпав комнату белыми хлопьями. Ирвальд открыл шкаф и сундук, выгреб оттуда все платья жены и стал нещадно кромсать их в лохмотья.
— Что ты делаешь? — спросила Зельда с порога. Она подбежала к нему и выдернула прямо из-под носа свадебное платье.
— Это больше ни к чему! — зло ответил Ирвальд и потянул за рукав, однако каменная баба упёрлась и хлопнула его по руке.
— Ты меня искушаешь, Зельда! — предупредил он, но та не испугалась.
— Знаешь, я бы никогда не подумала, что хозяйка способна предать тебя. Это на неё не похоже.
— Что? — Ирвальд не поверил своим ушам, — ты же терпеть её не могла.
— Я и сейчас считаю, что она тебе не пара, — сказала Зельда, — но невозможно было всё время притворяться.
— Она ловкая мерзавка.
— И всё же я бы не рубила с плеча.
— А что это? — Ирвальд приподнял острием меча кончик плаща, спрятанного на самом дне сундука.
— Плащ.
— Я вижу, — грубо ответил Ирвальд, — чей он?
— Похоже, твой.
Князь развернул плащ, обнюхал, с облегчением узнавая запах собственного тела, и нахмурился, заметив пятна.
— Для чего она хранит мой грязный плащ?
— Откуда мне знать?
Ирвальд рассверипел и закричал, что было мочи.
— Мальва!
Ведьма влетела в комнату, запыхавшись и завязывая на ходу платье.
— Что опять стряслось?