— Скажи, что ты могла бы сделать с этим плащом?
— Чего было орать-то, — пробурчала Мальва, беря плащ в руки, — это, похоже, кровь. И…
Щеки Мальвы заалели под стать ресницам. Она лукаво улыбнулась.
— Вот, стало быть, каким было брачное ложе! Здесь следы потерянной невинности.
Однако Ирвальду было не до смущения. Напротив, он ещё больше разозлился, глядя, как веселится Мальва, рассматривая его плащ.
— Это мощная вещь, — наконец, выдала она.
— Его можно использовать против меня?
— Разве что против обоих. Но обычно такое используют во благо.
— Сжечь его, — велел Ирвальд, — сжечь все её вещи, до единой. И эту постель — до последнего лоскутка. И горе тебе, Зельда, если ослушаешься и решишь поступить по-своему.
Каменная баба сжала губы, однако кивнула и стала собирать порубленные лохмотья. Мальва бросилась ей помогать, однако Зельда выдворила её вон из комнаты. Ирвальд вышел следом.
— Может, мне пора вернуться домой? — спросила ведьма.
— Я ещё не решил, — отрезал он и стремительно зашагал прочь.
Кусок опять не лез в горло, и Ирвальд решил прогуляться по окрестностям, чтобы собраться с мыслями. Что дальше делать, он не знал. Бегство жены покрыло его род позором — владыки осудят его и без того неудачный выбор, а хранители станут открыто насмехаться, особенно после того, как он открыто пренебрёг Отрадой.
Но ещё хуже было оставить всё так, как есть. Семья не потерпит, если оскорбление останется безнаказанным. Он должен найти владыку, увёзшего Ярушку, и заставить держать ответ. Только как его найти? Лишь одно существо знало ответ…
Ирвальд вновь полетел к водопаду Забвения и долго звал тирана, пока не осип. Лаорт не пожелал выйти, и ему пришлось уехать ни с чем.
Ирвальду не хотелось возвращаться в замок. Он всё еще ощущал присутствие жены в каждой комнате, и боялся признаться самому себе, что отчаянно скучает. Но он знал, что сумеет побороть это чувство.
Ненависть — вот что должно прийти на смену вожделению. Ненависть — когда голова её слетит с плеч, а тело растерзают псы.
Ирвальд упивался ненавистью, разжигая огонь внутри себя, и ему наконец-то стало хорошо. Он больно сжал коленями бока Юрея и шепнул ему на ухо, куда лететь.
Спустя несколько минут ядокрыл опустился возле хижины Топчанки, Ирвальд соскочил на землю и отпустил зверя в облака.
— Ну, здравствуй, ведьма! — плотоядно улыбнулся он, распахивая дверь, — готово ли твоё зелье?
Топчанка выронила тушку зверька, которую свежевала, стоя на коленях, вытерла руки о передник и поспешно встала. По лицу расплылась счастливая улыбка. Все прошлые обиды тотчас же улетучились и она, трепеща от счастья, кинулась к нему в объятия.
— Ирвальд! — с придыханием прошептала ведьма, расстёгивая кафтан владыки, — Ирвальд.
— Соскучилась? — он не смог сдержать довольной ухмылки, — ты ничего не забыла?
— Забыла! — Топчанка, извиняясь, приложила пальцы к губам и хихикнула, — конечно, забыла!
Ведьма подбросила поленьев в очаг и вылила в пустой котёл зелье, затем добавила немного ароматных трав. Ирвальд втянул носом запах, чувствуя, как мышцы его расслабляются. Он вмиг скинул одежду, оставшись совершенно нагим, и прильнул к ведьме. Топчанка неловко сражалась пальцами с завязками на платье, и он нетерпеливо разорвал их одним движением когтистой руки.
— Я скучала, владыка!
Ирвальд припал губами к её рту, а ладони настойчиво искали грудь. Ведьма стонала от наслаждения, принимая ласки, которыми её раньше не баловали. Ревность кольнула сердце крошечной иглой, однако Топчанка прогнала её куда подальше. Негоже было ревновать владыку, ведь сейчас он с ней.
Ирвальд долго любил её, пока солнце за окном не спряталось, и в хижине потемнело. Ведьма прильнула к его груди, запутавшись волосами в его шевелюре, и тихонько рассмеялась.
Её смех почему-то вывел Ирвальда из себя. Дурман рассеялся, а лицо ведьмы задрожало и расплылось, принимая совершенно другой, ненавистный ему образ. Теперь на Ирвальда глядели янтарные глаза с лукавыми искорками, пляшущими в глубине. Нежные, как персиковый цвет, щеки манили его пальцы дотронуться до них. Ирвальд протянул руку, но образ тотчас же растаял, уступая место пепельно-серому лицу, покрытому бородавками.
Он зарычал то злости и негодования. Рука потянулась к горлу несчастной ведьмы и сжала со всей силы. Топчанка задыхалась и беспомощно махала руками, однако Ирвальд не убирал руку. Позвонки хрустнули, рассыпаясь в его пальцах. Голова ведьмы безвольно болталась на раздавленной шее, язык некрасиво вывалился изо рта, капая слюной, а глаза застыли, наполовину высунувшись из орбит.