— Мне бы твою уверенность.
Он подошел к Мирелии и положил руки на ее плечи. От легкого массажа она замурлыкала и откинулась на мужа.
— Иначе и быть не может. Посмотри, даже Эмалиель осталась с нами. Это ли не знак? Не только Ямени за нами приглядывает, но и Лира.
— Не стал бы я считать эту заслугу знаком Лиры, — Батисто покачал головой — мы попросту обманули девочку.
— Она сама виновата, нечего было на тебя такие обеты накладывать.
— Да, но изменять правила отбора без согласования с гильдией — это нам аукнется.
— Плевать! Мы не ради этого приехали. Выполним миссию — нам все просят.
— Ты права, — вздохнул Батисто, — но, я думаю, стоило дать девчонке сыграть на Эмалиель. А вдруг она говорила правду, и лютня ее признала бы. Ты ведь помнишь заветы Лиры — Эмалиэль сама выбирает хозяина, и немилость падет на того, кто отнимет ее силою.
— Эта девка просто мошенница! — Мирелия отвернулась от мужа, всем видом показывая, как недовольна его сомнениями. — Признайся, ты так говоришь, потому что она тебе понравилась? На молоденьких заглядываться начал?
— Любимая, что за глупости? Мне нужна только ты, — поцеловал ее в макушку. — Мне стало бы намного спокойней, если бы я знал, что Эмалиель не принимает ее. Предчувствия у меня странные. Не может обычный маг накладывать односторонние обеты… да и то, как она сегодня всех заворожила, это ненормально!
— Хватит об этом! Лучше поцелуй меня.
Батисто склонился и коснулся губами ее макушки. Мирелия не удовлетворилась скромным поцелуем. Встала, и требовательно обвила мужа за шею. Дважды просить не пришлось. Страстный поцелуй отодвинул мысли на второй план.
— Как думаешь, у нас еще есть время?
— Смотря на что, — кокетливо промурлыкала она.
Он повел ее к кровати. Дверь в спальню резко распахнулась.
— Я готова!
Они синхронно вздрогнули и нехотя оторвались друг от друга. Мирелия сощурилась, превратившись в ястреба, что увидел маленького грызуна. Батисто сжал губы.
— А стучаться тебя не учили?!
Шарлотта застыла, как статуя, которую облили красной краской.
— Извините.
Мирелия громко выдохнула и за секунду полностью преобразилась. Гнев сменился на спокойствие, и добродушная улыбка тронула ее губы. Батисто пропустил сквозь пальцы золотистые волосы жены и отошел. Она вздрогнула, и по телу пробежали мурашки, словно она угодила под порыв ледяного ветра. Ощущения исчезли так же внезапно, как появились, и никто, кроме нее, этого не заметил.
Шарлотта оперлась спиной о дверной косяк и старалась не смотреть на наставников, но и не ушла.
— Молодец, сегодня ты намного собраннее нас. Из тебя выйдет неплохая жрица. — Глаза Шарлотты округлились. Какая же она еще дитя... Но, быть может, однажды она займет мое место. — Подожди нас в гостиной. Мы скоро придем.
Шарлотта бросилась из спальни, захлопывая за собой дверь.
— Когда все закончится, мы устроим себе лучший выходной. Только ты и я.
— Лучше выходные, — нежно погладил ее по щеке. — Я люблю тебя.
— И я.
Через четверть часа они собрались в гостиной перед алтарем Ямени. Шарлотта кропотливо воспроизвела точную копию главного алтаря. Разве что янтарная статуя богини, была раз в десять меньше и спокойно помещалась на покрытом шелковым покрывалом прикроватном столике. Вокруг статуи в хрустальных чашах плавали золотые лотосы. Эти цветы Мирелия привезла из главного храма, ведь росли они только в одном месте на всем Альвхейме — роще Ямени, на родине лиринов. Россыпью у ног богини лежали драгоценные камни: топазы, сапфиры и изумруды, и даже куски чистого кварца. Запрещались для подношения богине только камни красного и черного цвета, ибо они были символами скорби и смерти. По краям алтаря горели шесть оранжевых свечей, а на полу лежали ветви виноградника и лепестки цветов. А прямо перед алтарем — огромный букет камелий.