Эш, не отнимая кинжала от шеи, вытащил из сапога второй нож и болезненно уперся острием в пах мужчины.
— Знаешь, может быть, я и оставлю тебе жизнь, но кастрирую. Еще одна ложь и я начну резать. Подумай хорошо, ради чего или кого ты рискуешь самым важным.
На лбу мужчины появилась испарина, и после пары секунд напряженной тишины, он выплюнул:
— Хорошо. Я видел их — мельком, ночью. Их Малайкины бойцы в башню повели, а больше я и не видел. Мы просто караул тут несем, и что там творится, не знаем.
— Кто такая Малайка?
— Полукхарка, ведьма, она с сектантами нашими якшается. Я в это не лезу, нас Вороны наняли, чтобы охранять их.
— Что за ваши сектанты?
— Ты это… ножик убери, а то неудобно, — смиренно попросил он. Эш отодвинул нож у горла. Тот прокашлялся и продолжил. — Камиль Дор, они мирные были, до того как Малайка не пришла. Не знаю одна или кто с ней еще был, но наколдовала она что-то и сектанты с катушек слетели. В подземельях заперлись. Не знаю, что они там делают, но люди постоянно пропадают. А кого мертвыми находят. Слышал, что они сами друг друга во славу богини и режут.
— Ясно… А сколько вас в замке?
— Много парень. Пара эта баба тут, мы тут, как приказ будет, уйдем. Так что валите поскорее, пока и вас в башню не увели.
— Спасибо за совет!
Эш резко ударил рукоятью кинжала мужика в висок. И тот обмяк.
—Шарли помоги его связать, а то очухается, тревогу поднимет — встал, брезгливо отряхиваясь, словно извалялся в помоях.
— Чем? — Шарлотта огляделась по сторонам. — Мы веревку не взяли.
— И не надо, — Эш снял с бандита ремень:— вот это сгодится. У второго сними и повторяй за мной. И рот им заткнуть не забудь. Любая тряпка подойдет.
Шарлотта дрожащими руками выполнила все, как он велел.
— Эш, что делать будем? Тут бандиты и сектанты. Мы не справимся вдвоем.
— Вот теперь ты разумно говорить начала, но только поздно, — он подошел к проему и выглянул, — пока назад вернемся, пока организуем подмогу — точно твоих уже порежут. Сами будем справляться. Главное — в драку не лезь. И делай, как я скажу, и будь как можно незаметней. А если что — будь готова мне спину прикрыть.
— Да поняла я!
Дура, полная дура! Чем я думала? Надо было, не упрямится и стражу позвать, или Триаду, а теперь — пожинай плоды. Если из-за моей глупости они погибнут, я себе никогда не прощу. Уйду в храм служить до конца жизни, прощение вымаливать!
— Если это поможет, я е немного колдовать умею и с животными разговаривать. Могу попробовать крыс позвать. Может, они знают, где сейчас наставники.
— Что же ты молчала! С этого и надо было начать, а потом — в замок ломиться.
На глаза навернулись слезы, и она тихо всхлипнула.
— Я такая дура… Прости…
— Шарли... — рыжий оказался рядом, и обнял ее. — Ну, ты чего? Мы справимся. Ну, не надо плакать.
— Я такая бесполезная и глупая, не понимаю, что ты со мной возишься. Давно бы послал подальше — и все.
— Я и сам не знаю. Просто мне нравится помогать тебе, и ты мне нравишься.
Эш слегка отстранил ее и поцеловал. За минуты, когда они стали одним целым, она позабыла о бандитах и наставниках. Словно проснулась от ночного кошмара.
Так странно… в такой ситуации чувствовать себя счастливой. Какая я эгоистка.
Эш прервал поцелуй и погладил ее по щеке:
— Пора. Быстрей начнем — быстрее закончим. Я верю в тебя.
Позвать крыс оказалось не так просто. Почти полчаса просидела, пытаясь отбросить усталость и панические мысли. И не думать о том, что произошло между ней и рыжим воришкой. Эш терпеливо молчал, чем еще больше нервировал.
Да лучше бы он ругал меня! — распахнула глаза, собираясь возмутиться излишним спокойствием кавалера. Но осеклась. Парень закрыл разные, как осень и весна, глаза и дремал — или спал. Ее обуяла буря разных эмоций: от негодования, и открытой зависти, и страха остаться незащищенной — до заботливой нежности, которая и перевесила прочие чувства. — Он заслужил отдых. Он так много для меня сделал с самой нашей первой встречи, а я только требовала.
Шарлотта улыбнулась и отогнала желание прикоснуться к шадани.
А есть ли у нас будущее? Как странно... Вот уж не думала, что влюблюсь в воришку… — Тряхнула головой. — Нет, я позову этих проклятых крыс!