Раны саднили, и ужасно хотелось пить. Отдышался и, убедившись, что толпа потеряла его, бросился из замка. Без проблем добрался до проема, служившего когда-то окном, а теперь так удачно вело в высокие заросли папоротника, где он мог с легкостью затаиться.
Было близко, — выдохнул, встал на край, готовясь преодолеть последний рубеж.
И взвыл. Нечто острое вонзилось в бок. Он покачнулся и успел обернуться и разглядеть обидчика. Стрелок-неудачник все-таки попал.
Эш повалился в кусты.
Он не знал, сколько провалялся. Лишь слышал, как нарастали голоса людей, но к нему никто не подходил.
Странно. Почему не добивают?
Приоткрыл один глаз и шевельнулся. И прикусил язык, чтобы не зарычать. Стрела торчала из бока и причиняла боль при каждом движении, а его укрывали листья папоротника, скрывая от взора.
Хоть в этом повезло!
Эш терпя боль, пополз от замка. Покинув недружелюбное место, он снова растянулся на земле и минут пять просто лежал и не двигался, а после поднялся и поковылял в сторону дороги.
Шарлотта, должно быть, уже в городе, — сморщил нос, косясь на стрелу. — Ну, ничего, главное, выбрался, а дальше — терпеть, терпеть и идти.
Шарлотта сидела в карете и, не моргая, смотрела на Батисто. Младший барон Юрмас Брэдвилг оказал всю необходимую помощь. Он лично дотащил лирина до своего экипажа и напоил Шарлотту успокаивающим зельем. Хотя обжигающий терпкий вкус подсказывал, что во фляге был обычный ром. Но она не была против и такого пойла. Истерику чудо-напиток снял, и навалилась дикая усталость и апатия.
Я сделала что могла. Я не могу ничем помочь. — Взгляд остановился на сумке Эша, и сердце екнуло. — Только вернись, прошу тебя.
Прикрыла глаза и начала молиться Ямени. Через несколько минут люди Юрмаса и он сам вернулись к карете.
— В лесу никого, можешь быть спокойна. Я доложу страже, как до города доедем. Пусть проверят.
Шарлотта кивнула, отрываясь от молитвы, и тоскливо посмотрела в лес.
— А рысь, вы не видели рысь?
— Рысь,— озадаченно протянул мужчина и переглянулся с воинами. Те покачали головами. — Нет, никого не видели. Ты не переживай, найдется твоя зверушка, и блондинчик жить будет.
Юрмас залез в карету, и когда все воины оседлали коней, они тронулись. Лес медленно проплывал перед окном экипажа. Она прикрыла глаза, собираясь вернуться к молитве, как почувствовала легкую вибрацию под боком.
Уставилась на сумку Эша, откуда и исходило ощущение. Запустив руку в небрежно затолканную одежду, нащупала круглый предмет, напоминающий женское зеркальце.
Шарлотта покосилась на спутника, который, сложив руки на груди, придремывал, или делал вид, и залезла в карман брюк Эша. Не успела вытащить зеркало, как из него раздался женский голос:
— Нерулл тебя подери, ты почему не отвечаешь? Эш? Ты здесь?
Связной передатчик! Это же редкость. Украл! И кто эта женщина?
Девушка на другом конце продолжала вопрошать и Юрмас заерзал. Шарлотта вытащила устройство и взглянула в отражение.
Лицо знакомой эльфийки, удивленно вытянулось:
— А почему ты? Где Эшер?
Из тела словно выдернули стержень: понимание, обида, все смешалось в ее чувствах.
Он из Триады! Он врал мне! Он использовал меня!
Экипаж резко остановился, и Шарлотта выронила зеркало.
Брэдвилг открыл глаза и рявкнул:
— В чем дело?!
— Рысь, господин, там рысь!
Ее обуяли противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось кинуться обнимать Эша, с другой — избить до полусмерти за обман. Подняла зеркало:
— Вы мне задолжали объяснения, и не смейте обрывать связь!
Открыла дверь и выпрыгнула на улицу.
Рысь ковылял вдоль дороги, словно не замечая никого. Весь покрытый кровью, и тяжело дышал, а из правого бока торчала стрела.
В голове возникла пустота, злость, обида — все исчезло.
— Он ранен!
Рысь словно услышал ее, повернул голову и упал.
Глава 25
Городская библиотека теснилась в одном здании с канцелярией. Смотритель — солидный человек преклонного возраста в круглых очках, перелистывал страницы ведомости, изредка косясь на молодых работников, наводящих порядок в читальной. В дальнем углу, склонившись над фолиантом, сидел юноша, что-то выписывая на куски скомканного пергамента. У окна в креслах расположились две дамы в широких шляпах, с чопорными лицами перелистывая тонкие журналы. В зале царила приятная прохлада, а губительный для книг свет падал лишь на столы да кресла, оставляя полки в тени.