— Нет. Он просто пешка, ее легко выбросить с доски и заменить. Никто в Легионе его не послушает, — встрепенулась, — не пойму, раз его поймали, почему еще не вытрясли все, что он знает, наверняка это помогло бы!
— Вытрясли. Но мы опять натыкаемся на того же Валдиса Умара — лишь он раскрыл свою личность. Был еще некий жрец, но кто он, тот не знает. И Камиль Дор — хмыкнул, — бывшая миролюбивая секта, стража сейчас задерживает каждого, кто, по словам свидетелей, мог иметь к ним отношение. И обнаруживает все больше сгинувших в неизвестное направление людей — ушли из дома, кто позавчера, кто вчера и до сих пор нет вестей.
— Прячутся… — закусила губу, — значит, их много, а нас нет.
— Именно, поэтому мы и привлекаем, кого можем. Хотя страже я особо не доверяю, на что угодно ставлю, есть там крот и не один. Просил Лин связаться с твоим поклонником, полукровкой эльфом и его командой, один раз он нас выручил, можно еще раз поработать вместе.
Вэй отшатнулась.
— А ему доверяешь? Он же… у него мания!
— На тебя, но он старый друг Лин, и она за него поручилась.
— Два сапога пара, — прошептала в полголоса.
— Маг кого-то там напрячь обещался, да и граф тоже. А ты знала, что на самом деле Мэолен капитан пиратского флота?
— Врешь?!
Яхо рассмеялся, но быстро перестал, обернулся, заглядывая в гостиную, будто боялся, что дух мертвой жрицы появится и осудит за проявление неуместных эмоций.
— Не веришь, у Лин спроси, она много о его жизни знает.
— Лучше тебе на слово поверю. Она меня напрягает.
— Ты ее тоже, — хотел сказать что-то еще, но магический фон вокруг Яхо пошел волнами и он суетливо вытащил зеркало-передатчик. И глянув на нее, вышел и удалился в ванную, прикрывая изображение.
Вернулся серьезным как никогда, и Вэй тут же поняла, что он уходит.
— Все в порядке?
— Да, возможно, я сам схвачу этого Умара, сегодня. А ты — на ее возмущенный вздох, приставил палец к ее рту в жесте молчания, — сиди здесь, умоляю, не хочу за тебя переживать.
— Дай руку!
— Зачем?
— Дай и увидишь, — а сама сняла кольцо-печатку, что с некоторых пор старалась носить всегда на себе, и зажала в кулаке, направляя туда несложное кружево оберега.
Он протянул руку, и Вэй, чувствуя себя немного неловко, словно она ему предложение делает, надела на его мизинец кольцо.
— Это оберег. Я его зачаровала, на случай если на тебя нападут. Ты почувствуешь, будто тебя тянет в сторону — не противься, и это спасет тебе жизнь. Правда, я не знаю, надолго ли его хватит.
Яхо приподнял обе брови, разглядывая необычное для мужских пальцев украшение: крупная пятилепестковая роза из чистого кварца служила навершие кольца, а ее сердцевина чуть выпирала в виде печатки из мерцающего небесной стали — так назвали этот материал. Считалось, что его принесли боги, но в таких ограниченных количествах, что изделия из этого материала чрезвычайно дороги и редки.
— А не лучше ли оставить себе оберег. Это за тобой охотятся сектанты.
— У меня есть такой, — соврала Вэй — бери, на время, как все кончится, заберу.
— Спасибо, — сжал руку и перевернул навершием вовнутрь.
Наклонился и коснулся ее волос на макушке губами.
Вэй замерла, забыв, как дышать. Только впилась пальцами в ладони, чтобы удержаться и не броситься с объятиями — никуда не пускать, удержать и…
Я на самом деле влюбилась? И мне это совсем не кажется чем-то плохим.
Яхо отстранился и, не оборачиваясь, ушел, а Вэй, наконец, проголодалась. Но тревожить Эша, что как только лэр ушел, воровато выглянул из комнаты, осмотрелся, прошипел, что Шарли спит и развалился на диване и в наглую заснул, совесть не позволила. Она нашла пару фруктов и опять вернулась на излюбленный балкончик, но настроение было другим. Легким, парящим, таким, что хотелось петь и танцевать под каплями дождя. И она позволила себе отпустить чужую грусть, скорбь и бесполезные переживания и немного помечтать, о том, что будет, если он тоже в нее влюбиться.