— Увы, красавица, разведка ваша совсем не работает, печать в кольце, а кольцо на пальце, палец у графа, а граф спит!
— Мои мучения напрасны, — она застонала, — почему мне так не везет?!
Он соврал лишь отчасти. Граф действительно носил кольцо-печатку с родовым гербом, но, вероятно, была и простая печать, чтобы не пачкать семейную ценность и руки в чернилах. Однако Эшу не хотелось, пока он все не выяснит, давать Лотосу фору.
И так они приехали раньше. А если удастся втереться в доверия к этой наивной симпатяшке, я смогу направить их расследование в нужное моему отряду русло. Коли цели совпадут.
— Ну почему не везет?! Если бы не везло, ты бы уже внизу лежала со сломанными ногами, или не меня встретила, а стражника. Тебе помочь выбраться из замка? Пора бы уже и ноги делать, пока все не проснулись.
— Что я тебе буду должна? Учти денег у меня своих мало, а старшие не дадут.
— Я от девушек деньги брать! Ты за кого меня держишь! Как насчет поцелуйчика? — постучал пальцем по своей щеке, потом сделал тоже с губами,— ты со мной еще за спасение не расплатилась. Так что возьму по двойному тарифу. А еще с тебя обед, и нет, я не прошу меня угощать, просто составь мне компанию.
— Ладно — красная, словно спелая малина, девушка, подошла и быстро чмокнула: сначала в щеку и чуть помедлив в губы, и быстро отошла, старательно пряча глаза, — предоплату внесла, но не говори, что ты хочешь на кухню пробраться и там отобедать. Давай до города отложим.
Эш смеясь, качнул головой, хотя в его планах и, правда, было добраться до замковой кухни. Но видимо, не судьба.
— Разумеется красавица!
Шарлотта простилась с привлекательным воришкой у ворот Грей Тораля, сговорившись поесть вместе в другой раз — вечером или завтра. Сейчас она просто не могла ни о чем думать, как о провале миссии, и о том, что на это скажет ее строгая наставница.
Для восемнадцатилетней лиринки-полукровки это была первая миссия, и первое путешествие за пределы Серендира. Батисто и Мирелия, чета Дэ Яров, взяли ее под опеку полгода назад, когда она пришла на порог Золотого дома — представительства гильдии Золотой Лотос. Она хотела улучшить свои навыки в музицировании и уехать гастролировать по миру, выступать в самых лучших дворах, собирать овации и любовь зрителей. И хоть ее взяли немного для других задач, вчера вечером отчасти мечта сбылась.
Тонкая трель волною растеклась над цветущим лугом. Бабочки оторвались от цветков и закружились в танце, осыпая зеленое поле золотистой пыльцой. Озорник-ветер ворвался в хоровод и разметал бабочек. Подхватил мелодию и стремительно понес ее дальше, подключаясь к многоголосью нот. Лес распахнул пушистые ветви, впуская пришельцев. Тут же налетели лесные птички, требовательно чирикая, словно пытались отобрать у ветра драгоценную песнь. Но лишь раззадорили проказника. Тот расшвырял забияк и, собрав целый ворох листьев, ринулся дальше. Журчание ручейков успокоило ветер, и, сбросив ненужный груз, он мягко, как на облаке, донес уже тихую мелодию до озера. Словно заботливая мать, ветер уложил песнь на водную гладь и, покачивая неугомонное дитя, запел колыбельную.
Шарлотта Лемур поставила точку в путешествии ветерка, и оторвала флейту от губ. В светлом зале воцарилось секундное затишье. А после, толпа дам и кавалеров взорвалась аплодисментами. Флейтистка робко заправила прядь выгоревших пшеничных волос за ухо, и едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от восторга, поклонилась публике.
Наконец-то все смотрят на меня! Я им нравлюсь! Я никогда не получала столько аплодисментов!
На Серендире девушка выступала, лишь аккомпанируя сестрам. Стройным златовласым и необычайно талантливым. И всегда оставалась лишь их тенью, серой молью среди ярких бабочек. На нее смотрели с жалостью и пренебрежением. Даже родной отец. Он как-то сказал: чего она хочет с такой невзрачной внешностью, пусть радуется, и такому шансу проявлять себя. И может быть, какой-нибудь мужчина все же обратит на нее внимание и возьмет в жены. А его миссия опеки, наконец, закончиться.
Шарлотта всегда знала, что для отца она лишь обуза, нежеланный подарок, доставшийся ему после смерти ее матери, с которой отец когда-то крутил роман. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы бросить восьмилетнего ребенка на произвол судьбы. Но, даже зная это, услышать такое было больно.
Она решила не ждать, когда какой-нибудь непритязательный мужичок сделает ее семье одолжение и заберет ее в свой дом, где она уж точно не обретет счастье. Будет сидеть в четырех стенах, рожать детей и бесконечно тосковать о несбывшейся мечте, повидать мир. И ушла.