— Вполне! — Шарлотта бросила чашку на пол, и та разлетелась, глаза заблестели от слез, — наконец-то вы показали, как на самом деле ко мне относитесь. Я сегодня же уйду!
Она бросилась в свою комнату.
Мирелия, подобрала разбитую чашку и, пошла в их с Батисто спальню. Ссора выжала остатки силы. И, жизненно необходимо было полежать хотя бы часок. Но она не сомневалась, девчонка никуда не уйдет и не стоит переживать.
— Ничего она не поняла глупый ребенок.
Глава 6
Мирелия спала. И уютная прохлада тени заботливо укрывала ее вместо одеяла. Но целебный сон в беспамятстве был недолгим. Ему на смену пришли сны. Беспокойные. Сны-предвестники.
Она видела богиню-мать, в искрящемся золотом платье и венцом из луговых цветов, как и тогда, на посвящении в жрицы; она улыбалась и протягивала тонкие, как лебединая шея, руки к своей жрице. Гармония и музыка заполнили сон, легкость, радость. Как давно она не видела свою богиню! Пожалуй, даже слишком давно. Но Ямени не отвернулась, и те двадцать лет забвения стерлись вмиг, когда Мирелия, как юная девчонка, побежала к богине. И запнулась…
Мирелия испугалась падения. Она, как наяву, услышала грустный вздох Матери и быстрый стук своего сердца. Подняла голову, готовая вымаливать прощение, и…луг изменился. Теперь из-под травы вырастали каменные валуны, а зелень, словно готовясь к зимней спячке, потеряла цвет и пожухла. Ямени исчезла, но одна жрица не осталась. Позади заливисто рассмеялась девушка. Жрица попыталась вскочить, но руки и ноги спеленали травы, а смех стал громче; перед ней в пестром платьице, босая, с распущенными и темными волосами танцевала богиня — Камира.
Танцовщица остановилась и замолчала. Взгляд раскосых глаз задержался на онемевшей жрице. Богиня подходила, и каждый шаг девичьих ножек обдувал зимним ветром. Камира присела и улыбнулась. Развеселую девчонку будто стерли, как недописанный холст, и поверх нарисовали новую. Брови приподнялись вверх, а кончики губ так растянулись, что стали похожи на полумесяц, глаза сощурились, превращая Мирелию в маленького сурка, которому не посчастливилось загулять в охотничьих угодьях тигрицы.
Жрица задрожала и выдернула приросшие конечности из капкана трав и на карачках попятилась, моля Ямени прекратить этот сон. Камира протянула руки к жрице, и из глаз потекли бордовые вязкие слезы. Мирелия потеряла контроль над сном окончательно, становясь безучастной марионеткой. В области сердца ужасно свербило, будто невидимый червячок рыл в нем тоннель. И Мирелия закричала.
Мягкая перина уступила каменному полу. А солнечные проказники — слуги небесного правителя, облепили и заплясали, радуясь, что та больше неподвластна убаюкивающей тени. Мирелия застонала и открыла глаза. Хлопок двери и тревожная поступь, которую она бы узнала, будь она даже смертельно больна, окончательно пробудили ее. Батисто подхватил на руки растерянную жену и мягко вернул на перины, в обитель теней.
— Любимая, что случилось?
Она лишь вздохнула и притянула к себе мужа. Родной запах помог собраться с мыслями, и она пересказала сон.
— Я думаю, тебе не стоит волноваться. Вряд ли это дурной знак. Скорее — твои тревоги. Ты ведь сама не раз говорила, что не можешь не думать о миссии. Вот и сложилось в кошмар.
— Наверное, ты прав, — Мирелия еще крепче обняла мужа. — В такие моменты я благодарю всех богов, что ты у меня есть.
— Только в такие?
— Нет. Всегда. Всегда поражалась, откуда в тебе столько спокойствия. Ты никогда не колеблешься и не нервничаешь.
— Просто я верю в нас, а удача покровительствует только уверенным и смелым. И правым. А мы правы!
— Мне бы твой оптимизм.
Мирелия потерлась о щеку мужа, чувствуя, как испуганная девочка в его объятьях превращается в гордую королеву.
— Выбрось все дурное из головы. Иначе ты не поверишь, что я сегодня раздобыл в городе.
Батисто подскочил к сумке; движениями жонглера высвободил лютню из тряпки и на вытянутых руках преподнес жене.