— Эй, парень дуй отсюда! — раздалось над ним. Эш отвлекся от воспоминаний и посмотрел на наглецов. Четверо мужчин, не старше его, а может, и вовсе младше. Но в мундирах с гербом какого-то мелкого вельможи, из соседнего герцогства. Грудь колесом, лица напыщенные и наглые, словно они не в средненькой по паршивости таверне, а в самом Грей Тораль, руки на рукоятях мечей. Стало смешно.
— Вообще-то, я первым занял этот столик, сами дуйте.
— Ты совсем страх потерял мальчишка, или тебя не учил отец, как следует говорить со старшими, чтобы не схлопотать тумаков! — взвизгнул самый младший из них. Еще даже усы не начали расти, а уже гонор.
— И это ты тут старший, — он выгнул бровь, закинул ноги на соседний табурет, — ну-ну. А если честно, мне плевать, будь вы, хоть трижды ветеранами Семилетней войны. Этот стол мой. А если, так и будете стоять, угрожая мне тумаками, позову вышибалу.
— Зови, он скорей вышвырнет такого оборванца, как ты, чем уважаемых воинов баронета Саффолка!
Уважаемый вельможа, в таком месте. Сразу видно, что либо его не так и уважают, либо казна почти пуста. И сейчас я это выясню.
— Увы, для вас, но в таком месте, как это, правят деньги, у кого их больше тот и на коне! Сможете скинуть меня с него?!
Он ловким жестом вытащил кошель, демонстративно развязал, светя золотыми кругляшами и вынув парочку. Поймал подавальщицу и положил монеты в ее ладошку.
— Дорогая, передай вашему громиле, что если он избавит меня от навязчивого внимания этих господ, получит столько же. И да, баранью ногу мне и лучшего вина́.
Девушка кивнула и, наконец, улыбнулась ему, пряча кругляши в кармане. А Эш повернулся к господам, на чьих лицах читалось удивление и злость. Похоже, они не могли себе позволить тратиться на такую ерунду.
— Ну что, примете вызов, перекупите мою ставку или оставите меня в покое и найдите себе другой стол?
Они ушли. Пообещав, что баронет добьется, чтобы сегодня же Эша вышвырнули из таверны.
Ну-ну — выбросил из головы сожаления на впустую потраченные деньги — Иногда стоит заплатить за собственный покой. Это совсем не пустая трата. Нет-нет. Могу же я себя побаловать! Хоть иногда.
— Привет!
Сердце бешено забилось, и волосы на теле встали дыбом. Эш качнулся. Стул под ним подозрительно скрипнул, и пришлось хвататься за стол, чтобы не упасть на глазах у всей таверны. Он обернулся, оскалившись в самой зловещей гримасе, на которую был способен.
Шарлотта ахнула и попятилась. Эш взял себя в руки, проклиная рефлексы тела, и постарался исправить зловещий оскал на дружелюбную улыбку.
— Прости, пожалуйста, ты просто слишком неожиданно появилась — он вскочил на ноги и притянул все еще дрожащую девушку к себе, но не для того, чтобы обнять. Просто еще шажок и она бы наткнулась, на не совсем трезвого мужика, о чем-то бурно рассказывающего своим собутыльникам. — Я не ждал тебя сегодня. Но очень рад.
Она раскраснелась и уставилась прямо ему в глаза, будто ждала поцелуя, но дико смущалась. Эш отстранился, приглашая жестом, присесть. Она села и опустила голову, ничего не говоря. Он ждал пока, и она придет в себя, размышляя, заметила ли она его звериные зрачки и клыки и если да, кем его считает?
На Мидгарде народ шадани был не особо распространен, в отличие от их сородичей ликанов. И он совершенно не хотел, чтобы Шарлотта приняла его за одного из них — давно прошли те времена, когда они жили дружно. Ликаны избрали путь верных псов Империи, потеряли свою гордость, землю, и возненавидели свободолюбивых шадани. За то, что уже не одну тысячу лет, те отбивали попытки великой и могучей, присвоить их земли и перебить гордое племя оборотней из семейства кошачьих.
— Прости, я… — наконец заговорила девица, — я думала, что ты меня видел, я махала тебе, когда пришла.
— А-а, значит, это я болван, такой невнимательный, как я мог не увидеть такую красоту, — он обвел ее уже более внимательным взглядом.
На ней было нежно-голубое платье с рюшами, пышную грудь прикрывал широкий вязаный воротник, на руках кружевные белые перчатки, и им под стать крошечная сумочка. Волосы уложены и заколоты, выставляя напоказ серьги с синими камнями. На голове, крошечная шапочка с вуалью, скрадывающая слишком, по его мнению, яркий макияж. Но было видно, она стараясь произвести впечатление, и ему льстило, что все это для него одного! По крайней мере, он на это надеялся.