— Я чувствую себя такой невеждой.
Переборщил с нравоучениями? Вообще-то, мне это совсем не свойственно, видать, сказалось влияние старших в команде, а точнее, Лин и Яхо. Ариман от них отличался — был более груб и прям, и с легкостью мог послать кого угодно, если они вздумали читать ему морали. Он был авторитетом сам для себя, и я слегка завидую, что не могу так же.
— И зря! Никто не может знать всего, но сейчас ты сделала шажок на этом пути! — он нарочито весело громко рассмеялся, — и не смотри на меня так, словно я твой наставник, не хочу остаться для тебя таким воспоминанием.
— А каким хочешь? — девушка подалась вперед.
Эш сглотнул ком в горле и отступил. Он мог сгрести ее в охапку, поцеловать, а потом утащить в свой номер, и остаться первым в ее жизни любовным воспоминанием. Но… Какой же сволочью надо быть, чтобы поступить с ней так.
— Хорошим, — отвернулся, разглядывая улицу, на которой начали появляться ранние прохожие — а там, сама решай.
Он думал, несколько сложна стала его жизнь, после того он присоединился к Триаде. Всегда есть дом, куда можно вернуться, деньги, хорошая еда и одежда, друзья и женщины, но нет свободы. И никогда не будет. Разве что после смерти.
Пожизненный контракт — главное условие Триады, и обеспечение сохранности их секретов. Он, до конца своих дней будет бегать по заданиям, пока не сложит голову или не перейдет под старость лет на кабинетную работу, и будет безвылазно сидеть в башне ордена как их командор Альгин. А если вздумает завести семью и продолжить род — будь добр выбрать из тех, кто заключил контракт, и не забудь, что твои дети с рождения будут принадлежать ордену, без права выбора. Обрекать на такое вот благополучное рабство, он никого не собирался. Поэтому и душил искорки влюбленности, едва они загорались. И говорил себе: я еще слишком молод для подобного!
— Что вы собираетесь делать дальше?
— Не знаю, боюсь, Мирелия так просто не отступится и придумает что-нибудь еще. А я что? Я просто девочка на побегушках. Куда она пошлет туда и пойду.
— Мне это не нравится. Слишком опасно. Я же говорил: кто-то очень не хочет, чтобы о Мартине узнали. Вас могут убить как тех журналистов.
— Тех? Были еще?
— Ну да, — Эш поморщился, обещая себе впредь следить, за тем, что говорит, — много кто из того светского издания погиб или пропал без вести, едва они упоминали о той женщине. А когда в город прибыла делегация лиринов — их выгнали! И даже приняли указ, никого из вашего народа не впускать. Правда, отменили лет через пять — герцогу не понравилось такое самоуправство.
— Значит, граф не просто так нас не любит, он ведь и тогда правил. И раз так активно все скрывает, значит, есть что скрыть и мы на верном пути! Эш, а ты точно не согласишься, залезь в замок еще разок, может, у графа есть личные архивы?
Он едва сдержал эмоции: Шарлотта не так глупа, как я думал.
— Ни за что! Я же говорил, его недавно обокрали, а вчера он сыщиков издалека позвал, глупо будет, если я вот так попадусь! И вы даже не думайте!
— А что у него украли! — она, казалось, его совсем не слышала, зацепившись за одну фразу — может это то, что мы ищем? Ой, тогда как быть?!
Он спрятал взмокшие от волнения руки в карман.
— Шарли, ты меня вообще слышишь — это опасно!
— И что?! Я сыщик, а не нежная дама! Мне пора привыкать к опасностям, если я хочу стать полноценным членом Золотого Лотоса!
Эш словно окунулся в прошлое и увидел самого себя — радостного возбужденного, купленного с потрохами перспективой новой сытой жизни. Он был готов на все, чтобы попасть в самый прославленный орден наемников. Благо первое дело досталось не таким опасным. Лотос же свою молодежь не жалел.
— Тогда позови меня!
— Куда?
— Да куда угодно! Если вы решите продолжать, привлеки меня! Я не хочу, чтобы ты рисковала собой. Я переживаю.
— Правда? — на щеках появилась краска, — раз так, обязательно позову. А хочешь, поговорю с Мирэлией, может она тебя, как положено, наймет?
— А давай! Прямо сейчас к ней поедем!
— Давай, сначала я сама… а то… я сбежала. Она ругать станет.
— Тем более едем вместе! Я все ей объясню!