А тело, словно продолжая издеваться, наслаждалось запахом девушки, пропитавшим подушку. Аман собрался с духом и, бросив подушку на кровать, низко поклонился.
— Миледи, прошу простить мне недостойное поведение, я сам не пойму, что нашло на меня, должно быть, старческие болячки виноваты. Не гневайтесь миледи.
И застыл в поклоне, разглядывая алые бархатные носки своих домашних тапок.
— Ладно. Только вы так больше не делайте.
— Как пожелает моя госпожа — прокряхтел старик, сжимая зубы от нарастающей боли и стараясь не думать, как опять будет мучиться со спиною. — Я не посмею даже смотреть на вас.
— Ну что вы так категорично, смотреть можно. Вы мой слуга?
— О! — старик распрямился, морщась от прострелов. — Увы, госпожа я простой лекарь. Аман Матиас, мое имя.
— Так значит, я заболела, и вы меня лечите?
— Да, миледи, хотя не совсем заболели, вы сильно ударились головой. Но — он, увидев, как нахмурилась девушка, щупая свою повязку, а солнечный свет практически сделал белую сорочку прозрачной, отвернулся. — Миледи, простите, но вы бы не могли надеть халат, он в шкафу.
— Жарко! И если вы мой лекарь, чего мне стесняться? Лучше скажите, что это за город?
— Гербера, Флорентийское Герцогство, миледи.
— Гербера… А это на каком континенте?
— Как на каком, миледи, на Мидгарде, конечно! Неужели вы…а как вы очутились в лесу? Портал не сработал или неприятность с экипажем?
— В каком лесу? — босые ноги зашлепали по полу, — я же в городе. Да повернитесь уже, мне неудобно с затылком разговаривать!
— Не могу, вы не одеты.
За спиной шумно вздохнули, шаги удалились, и скрипнула дверца шкафа.
— Можете поворачиваться!
Подчинился, и облегченно выдохнул, узрев ее в длинном темно-синем халате.
— Миледи, могу я узнать ваше имя и род?
— Я надеялась, это вы мне скажете?
— Вас ко мне ночью принесли без сознания, а документов у вас не было.
— Значит, я живу не здесь — она села на кровать. — Вы уж извините, что я так фамильярничать начала, приняла вас за своего знакомого, кажется, я все забыла.
— О! А что последнее вы помните?
Девушка опустила глаза и провела пальцем по кольцу-розе.
— Как проснулась в этой постели, а до этого сплошная чехарда. Никак не могу сосредоточиться и ухватиться за свое прошлое. Хотя — она улыбнулась, а лекарь опять поймал себя на мысли, что хочет присесть рядом и погладить ее по щеке, а может и поцеловать. — Я помню свое имя, Вэй, но вот род.
Аман дал себе мысленную оплеуху и чтобы занять руки, что уже сами собой потянулись в сторону красавицы, затеребил бороду.
— Беда, беда. Но раз вспомнили имя, то не все так плохо. Верно, вы так сильно ударились, что память как бисер рассыпалась.
Она вяло улыбнулась
— Вы думаете, я смогу ее собрать?
— Конечно! Сколько я таких случаев знавал, ох сотни! Кому по-пьяни голову разобьют, кто с коня падал или в битве с монстром побывал, да и обмороки — они часто приводили к тому, что барышни бились головами и все забывали. Недельку обождите и само все вспомнится.
Аман присел на противоположный край кровати.
— Значит, неделю. Долго. Где мне жить? Не хочу вас стеснять.
— Такая чудесная барышня никак не может стеснить одинокого старика — деловито заявил Аман. Девушка странно глянула на него и взяла в руки подушку. Осознав, как двусмысленно звучали его слова, поспешил поправиться: — но как я могу держать вас в своей скромной халупе, у меня лишь одна служанка, некому будет о вас заботиться, посему предлагаю вам погостить у одного замечательного человека. В родовом замке.
— А этот человек не будет против?
— Конечно, нет! Барон Азорн Энземский, и был тем, кто нашел вас ночью у дороги и принес ко мне. Внизу ждет его посыльный, чтобы справиться о вашем самочувствие и, как только он узнает о вашей ситуации, барон непременно приютит вас и поможет отыскать родных. Не могли же вы, такая благородная и воспитанная леди оказаться в темном лесу одна. В город много гостей из разных государств приехало, все на праздник Единения богов — Фомарун. Должно быть, и вы тоже.