Троица пожилых женщин с ведрами едва не сбили Вэй с ног, шагнув из-за угла.
— Шельма, смотри куда идешь! — завопила одна, схватившись за ведро.
Вэй отшатнулась, ударившись об стенку дома. Кусок камня задрожал и выпрыгнул под ноги бабам.
— Ну, что за девка, ни глаз, ни ног! — зашипела вторая и перехватила ведро, словно собралась окатить ее водой. — Пошла прочь!
Вэй бросилась наутек, слыша позади заливистый смех.
— Калохар! Прости меня! Ну, пожалуйста, вернись! Ты мне очень нужен!
— Чего это вдруг? Ты самостоятельная, меня слушать не желаешь, зачем я тебе?
— Я все осознала. Что мне сейчас делать, вокруг такой недружелюбный народ? Я не хочу снова в беду попасть.
— Здравая мысль. Советую держаться подальше от местных и надеть плащ, а то выглядишь, как сбежавшая принцесса. Вот все и косятся, еще и ограбят.
Вздохнув, она накинула плащ на плечи и почувствовала, как солнце с жадностью впилось в темную ткань.
— Спроси у кого-нибудь, где площадь с фонтаном, может рядом есть трактир, там подождешь служанку.
Вэй поглядела по сторонам. Как назло, улочки опустели. Зато над головой распахнулись ставни и ее обдало вонью ночного горшка. Успела отпрянуть, как ржавая вода с плеском оросила майскую травушку под домом, а из окна высунулся лысый дед и что-то прошамкал беззубым ртом. За следующим домом едва не столкнулась с двумя изрядно выпившими мужиками.
— Ой, красавица, какая! Не хочешь с нами прогуляться?
— Ненавижу пьяниц!
— Ой, фифа нашлась. Да кому ты еще нужна-то.
Вэй укололи его слова, и она побежала. И скоро вышла на маленькую площадь.
Ветер тоскливо гонял серый песок, стирая отпечатки копыт и ног. Двухметровая нимфа бережно держала кувшин, из которого в заросший мхом бассейн вытекала струйка водицы. Ее каменная сестра, оставшись без кувшина и без руки, печально глядела на черный, как копоть, одноэтажный дом.
— Думаешь это то место?
— Похоже.
Присела на каменный обод и тяжко вздохнула. Она очень устала, а ноги гудели, еще и тесные туфли наверняка до мозолей стерли стопы. И хотелось есть.
Яркий двухэтажный дом с золотистыми оконцами и флюгером-петушком на крыше приковал внимание. На широкое крыльцо вышли две дамы. Пурпур и глубокая синева тканей, подчеркивали изгибы женских тел, оставляя спрятанными только ножки. Они неторопливо раскурили сигареты в мундштуках, косясь на Вэй. Вьюн диких роз украшал узкую вывеску над порогом, оставляя лишь догадываться, что скрывается за дверьми вычурного для трущоб здания.
Напротив него высился широкий дом в два этажа с конюшней. Над простеньким крылечком болталась покосившаяся вывеска с изображением общипанной птицы. Две трубы на крыше выплевывали в голубое небо серые клубы дыма, а из распахнутых ставней разливался запах жареного. Живот свело. И она пошла к дому с полудохлой птичкой.
Внутри было темно и душно. Низкие потолки поскрипывали. Сонная подавальщица спустилась со второго этажа и исчезла в каморке за стойкой. Трактирщик, огромный лысый мужчина, хмуро посмотрел на Вэй и поприветствовал долговязого мужчину с сальными черными волосами, зализанными назад, присевшего у стойки на высокий табурет.
— Налей еще и запиши на мой счет — прохрипел чернявый.
В зале сидели несколько компаний, вяло беседующих и ковыряющихся в костлявой курице и липкой каше. Выглядела еда так убого, что пропал аппетит. Но живот нужно набить, иначе просто не хватит сил. Подошла к стойке и поставила мешок на табурет.
— Здравствуйте, а, можно поесть, салатик или свежего хлеба с водой.
— Каша, жареная курица, сухари и похлебка на костях, больше ничего нет.
Ничего из этого не хотелось.
— Подскажите, есть ли поблизости другая таверна?
— Ты хочешь сказать, мое меню недостаточно изысканно для тебя?! Деточка, ты в черном районе, а это Сизый ястреб, а не Грей Тораль!
Интересно и что это за место такое. Грей Тораль… звучит величественно.
— А где этот Грей Тораль?
Чернявый отвлекся от пива и уставился на нее. Да и не он один. Все разговоры в таверне затихли.