— Да я бы не стала. И, спасибо вам огромное, — смутилась она — могу я попросить вас кое о чем?
— Попробуйте.
— Вас не затруднит проводить меня до одного места? До музыкальной лавки. Мне кажется, что Гросс снова меня подкараулит. Понимаете, он пристал ко мне прямо там, продал мою лютню и ждал пока я за ней приду, представляете?!
Яхо покачал головой, давая понять, что у него нет лишнего времени. Но девица явно поняла это по-своему и затараторила:
— Я просто проходила мимо и увидела в витрине свою лютню. Я даже не знала что она там! Этот Гросс колдун, он по ней меня искал. Верно, знаете, как людей через личные вещи ищут. Так вот. Хоть он и сказал, что оставит меня в покое, и не навредит мне, и просто хочет поговорить, я ему не верю. Я столько за эти дни от мужиков натерпелась, одно вранье! И он, наверняка, тоже соврал, чтобы я как наивная дурочка поверила и позвала его. Понимаете? А вы… а вы другой, наверное… И поэтому прошу вас помогите мне еще раз. Проводите меня до лавки. Ведь вы не зря сказали, что вас касается все, что касается меня! Ведь не зря?
Как повернула все! А впрочем, не так уж и много времени это займет, почему бы и не помочь. Да и познакомиться поближе строит. Может оказаться, что она замешана в нашем деле. Странная она, еще и магинья, и в черном районе ошивалась.
— Хорошо, я схожу с вами, только свои дела закончу.
Девица радостно закивала и обещала подождать на улице, уж больно противно воняло в лавке. А Яхо, искреннее завидуя ей, вернулся к торговке.
— Я не торгую пыльцой. Но ты поброди по рынку, сейчас много заокеанских купцов приехало, может, кто и знает. И живет у нас колдун в городе, из южного шема, полгода как приехал. Может, он поможет? Правда, он волшебными вещицами торгует, в основном амулетами, но пыльца фей-то — вещица непростая.
— Где его найти?
— В зеленом районе поселился, в доме, где раньше семья Иврески жила. Ты спроси у любого стража, покажет. Сколько шуму было, когда тот горел.
— А почему горел?
— А кто его знает. Но южанин, как дом купил, быстро в порядок его привел, как новенький теперь сверкает. Только Иврески жаль, угорели они. Добрые люди были хоть и богачи, но нос не задирали.
— Спасибо.
Узнав все, что смог, вышел на улицу. Дева, нисколько не боясь замарать одежду, сидела на ступеньках крылечка, вытянув ноги и щурясь, явно от наслаждения. Услышав Яхо, она поднялась и протянула руку:
— Я Вэй, а как ваше имя?
— Яхо — спустился и легко коснулся ее бледной ладони, но не жать, ни целовать ее не стал. — Так и где ваша музыкальная лавка?
— А разве вы не знаете?
— А должен?
— Я думала, вы здешний — расстроено, вздохнула она — понимаете, я не помню где она. Я так быстро от Гросса убегала, что заблудилась, а ведь я впервые в этом районе.
— Как и я.
С трудом верится… Иначе, с чего бы этому варвару ее лютню продавать? Или она это все придумала? Совсем я запутался.
— Что же делать? — Вэй забавно закусила нижнюю губу и забегала взглядом по прохожим — неужели придется весь район обойти?
— Зачем все усложнять? Как называлась лавка? Спросим у людей, где ее искать.
— Не знаю, я не смогла прочесть ее название.
— Почему?
— Пойдемте сначала направо, мне кажется, я там вижу знакомую вывеску.
Они медленно пошли по улочке.
— Неужели вывеска на лавке была не на общем? Это крайне редко нынче встречается, только если ее владелец готов заплатить пару десяток рудиев штрафа.
— Штраф! За что же?!
— А вы не знаете? — искренне изумился он — так нынче во всем Герцогстве принято, да и не только в этом. По всему югу все вывески положено делать только на общем, мол, чтобы всех уровнять и не провоцировать межрасовую вражду.
— Вот оно что — Вэй чуток задумалась, — на самом деле, я не думаю, что вывеска была на иностранном языке. Понимаете, я просто не умею читать на общем. Вот на эльфийском, серинском или драконьем, это да, но я почти не встречала надписи на этих языках, даже в книгах.