Но даже если так, бросит ее сейчас одну, не могу. Воспитание не позволяет, да и было в ней что-то такое… Изюминка, если можно так выразиться. То, что заставляет из сотен прохожих зацепиться взглядом за одну и захотеть пойти следом, узнать, что в ее мыслях. Или просто идти рядом и слушать такую абсурдную болтовню.
Яхо шагнул вслед за Вэй в лавку.
— То есть ее купили? Она принадлежит мне!
— Миледи, если бы это было бы правдой. Я бы никогда не выставил ее на продажу. Я честный торговец!
— Но вы выставили!
— Успокойся, — Яхо взял ее за плечи, — возможно, ты ошиблась и…
— Нет! Не ошиблась. Но если я не права, пусть низвергнется на мир Великий и ужасный Кьярх, и дыханием своим сметет весь астрал. И стоны тех, кто отвергнул его власть, пронесутся по вселенной и заглушат песнь Айне!
Яхо и торговец переглянулись, и у обоих дернулся глаз.
— Звучит как угроза, — прислушался, как и торговец, что даже выглянул в окно, не идет ли где Великий и ужасный.
Правда, кто это такой Яхо не знал. Вероятно, очередная легенда. Он не особо интересовался мифологией. Торговец, похоже, знал чуть больше и осенил себя знаком Единого, аж три раза. Конец света не наступил.
— Вы убедились? — решив подыграть девице, с серьезным видом спросил Яхо.
По лицу торговца можно бы прочесть, что он мечтает выпроводить их из лавки, но не может. То ли потому, что перед ним стоял йосейку главного клана, о которых в миру ходило немало страшилок. Мол, они все настолько вспыльчивы и злобны, чуть что, хватаются за оружие и режут глотки. И один йосейку по силам и умениям сравнится с полноценным отрядом вояк. Но после Семилетней войны, таких слухов стало меньше. Но распространились другие: например, о демонах, в которых те обращались по ночам и пили кровь детей и женщин, и иногда скот воровали. И прочий бред. Хотя и в нем была доля истины. Тайну происхождения их вида, йосейку скрывали, как могли.
А может, причина была в Вэй. Девушка источала настолько подавляющую ауру, что даже он, с браслетом, защищающим от ментальных воздействий, чувствовал ее.
А каково торговцу?
Его стало жаль.
— Но что мне делать? Я уже ее продал. Могу предложить компенсацию. Вот — снял первую попавшуюся под руки на вид обычную деревянную лютню.
Откупиться дешевкой решил?
Жалость испарилась.
— Нет, верните мою. Такой, как она, больше нет. Я ее сама делала!
— Сами? — на его лице отразились сомнения.
Яхо досадливо поморщился: ну что она говорит, разрушит ведь всю атмосферу, и нас выставят, еще и в мошенничестве обвинят.
— Так как, вы говорите, она пропала?
— А я не говорила. Но раз вы настаиваете.
Это случилось год назад. Вор и бандит, громадный мужчина северных кровей, по имени Гросс, обокрал мой дом. Но нет, не из-за наживы. А из мести! Дело в том, что у меня был брат, и любил он на деньги играть. Но зарезали его в подворотне. И вот пришел этот громила, оказывается, брат у него деньги занимал, и с меня требует. Отец как сын погиб, захворал и умер, а я одна осталась — сирота совсем. Дом на мне, все на мне. Я ему и сказала, погоди чуток, сейчас я мужа найду, дело подниму и расплачусь. А он ни в какую! И обнес дом. С тех пор дело подняла и даже супруга нашла, и гоняемся мы по свету за вором. Вещи мои по лавкам ищем.
У Яхо дернулся глаз.
Неужели можно в этот бред поверить!
Торговец сочувственно прицокнул и покивал.
— Понимаю госпожа. Так вам сочувствую, если бы вы пришли раньше, я бы отдал ее беспрекословно.
И снова дернулся глаз.
Он в своем уме? Поверил? Черти дикие, куда мир катится?!
— Я же помню того громилу. Он вашу лютню буквально сегодня утром принес. И всего за десятку отдал. Так он верно, еще в городе, давайте стражу позовем, и пусть его в розыск объявят!
Так она серьезно про северянина и лютню? Вот уж удивительная история. Может Гросс тоже сумасшедший?
— Нет-нет. Мой супруг сыщик, — Вэй глянула на Яхо, подмигивая, — и он не хочет вмешивать в наше дело посторонних.
У Яхо, кажется, развился нервный тик.
Неужели она увидела мой браслет?
Он покосился на левую руку. Рубашка с длинными свободными рукавами полностью его скрывала. И ничего, не задралось, не просвечивало.