— Я сделала, как ты просил, вела себя прилично, о лишнем не болтала и даже от поиска родных отказалась — теперь твоя очередь выполнять мои желания.
— Вообще-то, мы об этом не договаривались.
— Я просто хочу знать о себе! Расскажи хоть немного. Почему мне нельзя искать родню? Они хотели убить меня?
— Все сложнее. Я не могу рассказать, может случиться новый приступ. Ты ведь этого не хочешь?
— Нет, но я хочу понять, что со мной случилось!
— Всему свое время. Но знай, друзей у тебя нет. Никого нет, лишь я.
— Звучит, ужасно. И где мне жить? На что мне жить?!
— А чем тебе замок барона не угодил? Там с кем-нибудь познакомишься. Да и я советом помогу. И определишься, чем хочешь по жизни заниматься, если память не вернется к тому времени.
— Издеваешься, этот старик меня чуть взглядом не совратил, руки тянул. Думаешь, второй лучше будет?
— Что не нравятся старикашки? Молодого и богатого подавай?
— Дурацкий вопрос. А вообще, мне никто не нужен. Себя бы обрести.
— А не надо тогда в неглиже разгуливать. Жарко, видите ли.
— Так ведь и, правда, жарко! И вовсе не в неглиже, скромное белое платье.
— У людей это считается нижним бельем. Хотел бы я видеть глаза прохожих, если ты в таком виде на улицу выйдешь.
— Так я не человек! — уцепилась за слово, — кто? Скажи, пожалуйста!
— Кто-кто дух в белом манто, в твоем случае в платье. Неважно, живи как человек. Вернее, как маг. Ты магинья.
— Это мне о многом сказало. Хотя, знаешь, я кое-что знаю об этом мире.
Вэй села, чертя в воздухе контур континента.
— Мидгард. Я знаю этот континент! Закрываю глаза и вижу его леса, холодные горы и прохладные быстрые реки, деревеньки, города, крошечные, словно раскиданные семена, пустынные степи, где нет и следа цивилизации, только ветер и пение птиц.
— Стоп, не углубляйся!
— Не переживай, я поняла все что связано со мной, нельзя вспомнить, не вызвав приступ, но общие вещи можно! И, кстати, если кто-то узнает о тебе, что случиться?
— Капец случится! Никому про меня не говори. Я твой секрет и гарантия выживания!
— И, конечно, почему, ты мне не скажешь.
— Умная девочка.
Малиновая карета покачивалась словно лодка. Вэй откинула шторку, и ветерок живо разогнал ленивую духоту; она сощурилась от яркого солнца, а в нос ударил сладкий аромат, словно она ехала по цветущему лугу. По сторонам мостовой тянулись ровные ряды особняков, спрятанных от пыли улиц заборами, обвитыми вьюнами. Кони остановились. Раздались недовольные окрики возчика.
Она высунулась поглядеть, в чем дело, и увидела двух человек, закутанных в темные балахоны. Один быстро потянул с дороги громоздкую телегу с бочками; второй замешкался, неуклюже подхватывая тележку на треть забитую мусором и метлу, едва не получил хлыстом. Один из уборщиков набрал полную чашу жидкости из бочки и плеснул на дорогу; второй начал растирать лужицу. Ветер донес порцию сладкого аромата, словно кто-то разлил духи.
Карета тронулась. Прогрохотала по каменному мостику и въехала в парк. Мимо пронесся конный отряд, поднимая дорожную пыль. Вэй прикрыла шторки и откинулась на мягкую спинку сиденья, закрыв глаза. Убаюкивающий хоровод звуков сменился на сбивчивый гомон толпы. Звоны, крики людей, ржание коней, смех и брань мгновенно прогнали дремоту.
Экипаж замедлился, пропуская другие повозки на тесной улочке, давая возможность разглядеть людей. Дамы с пышными прическами утягивали себя корсетами и выглядели как гусыни на прогулке. Девушки попроще отдавали во власть ветру распущенные волосы и подпоясывали свободные платья тугими и широкими ремнями. Женщины обмахивались широкими веерами, которые, словно визитные карточки благосостояния, украшали то самоцветами, то рисунками и вышивкой. Кавалеры не отставали от своих леди и наряжались не хуже, стремясь выставить напоказ состояние в каждой детали, будь то золотая вязь на камзоле, застежка плаща или сапоги. Но не носили вееров, и на чванных лицах можно было разглядеть сверкающие капли пота. Карета покинула город и Вэй задремала.
С балкончика открывался вид на ухоженный сад, что хоть немного разбавлял давящую атмосферу старого замка. От комнаты веяло холодом и забвением, словно в ней никто не жил много лет. Пухлощекая служанка Мариса, охотно отвечала на все вопросы, пока Вэй нежилась в теплой ванной.